гостевая правила faq роли амс новости [16.05] удаления [30.07]

STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » no secrets;


no secrets;

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

no secrets;
varian wrynn  // anduin wrynn
http://s5.uploads.ru/eZO9P.gif
«Sleeping At Last - Ghosts»

Разговоры о войне, о мире, о последствиях. Наставления отца сыну и сына отцу.

Отредактировано Anduin Wrynn (14.02.18 01:38)

+3

2

- Отец, что ты делаешь?

Что все мы делаем? Что мы сделали?
Огромный мир едва не вспыхнул заревом уничтожающего пламени, отдельные очаги даже в этот миг полыхали в различных уголках обоих континентов.

Вариан Ринн никогда не бежал от битвы. Война была его стихией, именно в бою он ощущал себя действительно единым со своей истинной сущностью, той самой за которую он когда-то получил своё прозвище – Призрачный Волк. Никогда не отступать, сражаться до конца, и пусть ярость станет едина с силой воли.

Кровопролитная война подошла к концу. Король Штормграда стоял здесь, в сердце столицы врагов, а Гаррош Адский Крик повержен к его ногам.
Кто-то сказал бы, что сейчас все присутствующие словно шли по тоненькой ниточке над неизмеримо глубокой пропастью, но Вариан Ринн отчетливо видел свой путь. Именно поэтому он остановил молот Тралла, готового в одиночку совершить то, чего в глубине души желали многие из присутствующих.

Вариан Ринн уже видел мир в огне. Когда был ребенком, и его дом уничтожила кровожадная Орда, пришедшая из иного мира с одной единственной целью – покорять и разрушать. Видел пылающий родной дом, видел улицы, залитые кровью. И у него было одно желание – чтобы его сын никогда не увидел ничего подобного.

Андуин. Ради него и только ради него Вариан был готов отринуть чувство, на долгие годы ставшее для него путеводным – свою ярость. Его дорогой сын, ради которого Вариан готов голыми руками разорвать глотку черному дракону, совсем юный мальчик, увидевший кошмар войны собственными глазами. И всё же, у Вариан мог гордиться своим сыном, сделавшим всё, что было в его силах для того, чтобы эту войну остановить, даже когда сам Король Штормграда был против. 

- Ты можешь покончить с Ордой.
- Совсем рядом прозвучал жесткий и холодный голос Джайны Праудмур, верной сторонницы и защитницы Альянса. Сколько боли она пережила, сколько лишений выпало на её долю. Уничтожение Терамора стало тяжелым ударом для каждого, но никто не потерял столько, сколько потеряла Джайна. Это изменило её до неузнаваемости. Вариан принял эти изменения, он понял их, он сочувствовал им.

Он мог, он действительно мог ударить по Орде сейчас, когда она ослаблена гражданской войной, расколота изнутри, когда его войска стояли в их столице, а флот блокировал побережье. Ударить и объявить новую войну, уже по своим правилам. Удалось бы её закончить быстро? Нет. Но шансов на победу у заклятого врага не оставалось. Только медленная, но верная сдача всех позиций. Альянс освободил бы земли Азерота одну за другой, верно и непоколебимо.
Наверное, это стало бы логичным поступком.
И всё же помимо холодной логики существовала честь, идеалы которой никогда не были для короля Ринна пустым звуком. Ударить в спину тому, с кем только что сражался плечом к плечу, противоречило кодексу чести. При всём понимании положения Джайны Праудмур, он не поступится кодексом, который свято чтил всю свою жизнь. Возможно, это было ошибкой, и он упускает возможность уничтожить извечного врага раз и навсегда. 

Но отчетливо Вариан Ринн понимал одну истину – он сделает всё, чтобы его сын не увидел мир в огне.

Отредактировано Varian Wrynn (17.02.18 14:03)

+2

3

Андуину не доводилось сражаться, как воителю.

Это не было его стезей — у него не было ни тех лет долгих тренировок, что учат идеально владеть человека его телом, точно оружием; оружием — точно продолжением тела. У него не было никакой жажды битвы — младший Ринн был тем,  кто действительно желал мира всей душой.

Он часто слышал о том, что похож на мать — ту женщину, что он никогда не видел иначе, как мемориалом на штормградском кладбище, лишь видел ее на картинах — и слышал о ней из чужой памяти. Он знал, что его мать стала жертвой человеческой несправедливости и случайности — восстание каменьщиком было ужасным пятном на памяти королевства, - но это ничуть не меняло того факта, что Андуин, в свои юные годы, не желал войны ради войны.

Андуин желал справедливости.

Его жажда справедливости, мира и избежания зла отдавалась гулкой болью в сросшихся не полностью костях, в отчаянном взгляде на отца, в его поведении.

Когда-то Андуин встал между мечом отца и Мойрой. Ему не будет сложно сделать это еще раз.

Однако ему не приходится этого делать. Внимательный взгляд голубых глаз скользит по мужской фигуре. Вариан Ринн — дикий волк, у которого мудрость которого накладывается не только на прожитые годы, но и на пережитые в эти годы события. А потому «детенышу» не приходится вмешиваться никак — отец все понимает сам. Он знает, что сейчас необходимо народу — и это не очередная изнурительная и утомительная война.

Бойни не происходит;  где-то внутри подростка теплится удивительная гордость. Спокойствие отца и его дикий дух соседствовали вместе в балансе — и с каждым годом он убеждался в этом сильнее; горький День Памяти и гибель от драконьих когтей ничуть не повлияли на друидическую магию.

Андуин смотрит на отца, и в его глазах читается спокойствие — уже отхлынула паника, уже исчезла суета, и даже боль во всем теле, рвущая на части мышцы и кости, его беспокоит не так, чтобы сильно.

Он улыбается.

- Ты поступил правильно,
- говорит он, когда они покидают крепость, и в его словах нет ни капли сомнения на этот счет, - Орда — это не только поступки Гарроша.

Воспоминания об орке отзываются внутри него не самым приятным резонансом — он сглатывает, встряхивая головой, силой стремясь прогнать ощущения. Это рано или поздно, затихнет — постепенно, шаг за шагом, оно отпустит. Хватка боли станет слабее, целебные силы сделают свое — и, рано или поздно, боль станет тише, спокойнее, гораздо выносимее.

Андуин смотрит на ордынский город, суетный и живой, столь непохожий на Штормград, и прикрывает глаза.

- Рано или поздно, войны не избежать, верно?

Эта мысль — тяжелым камнем на сердце. Андуин слышал о многих военных операциях, готовя себя к тому, что именно в одной из них его родитель падет, но тот каждый раз возвращался.

Он думает, что, возможно, в этом была толика волчьего везения.

- Мудрость Вол'джина удивительна, но ведь когда-то и Тралл был мудрым вождем, - Андуин задумчиво смотрит куда-то в пустоту, точно раздумывая над чем-то удивительно важным исключительно для себя, - Значит ли это, что каждая смена вождей должна восприниматься с подозрением? Не хотелось бы этого.

У Ринна были сотни сомнений, но надежды... Надежды — мирные.

- И все же, это решение — верное, - тихо замечает он, - И я надеюсь, что суд будет... справедливым.

+2

4

- Время покажет.

Вариан Ринн не испытывал опасений, когда повернулся спиной к Волджину и другим лидерам Орды. Сегодня он одержал победу. Они все победили. Лишь вырвав из деревянного пола свой меч, вновь ощутив в руках твердость стали древнего клинка, Король Штормграда на краткий миг позволил окружающим увидеть его пламенеющую ярость. Ярость, которая всегда была его частью и которой он научился управлять словно своим самым верным оружием.

И всё же он оставил за спиной вражескую столицу, предоставив лидерам Орды самим решать свою дальнейшую судьбу и выбирать будущий путь. Возможно, они всё сделают вывод из произошедшего, из всех тех жизней, которые отняла кровавая война Гарроша. От рук этого орка пострадало не меньше ордынцев, чем воинов Альянса.
Конечно же, Джайна не одобрила такого решения. Наверное, ему предстоит выслушать ещё немало доводов относительно ошибочности его действий и того, чем подобное решение может откликнуться в будущем. Вариан Ринн понимал, некоторые из этих доводов будут более чем верны. И всё же он не жалел о принятом решении.
Теперь у них был шанс. Небольшой, но всё же шанс на мирное время. Объявление войны Орде не оставило бы и его.

Сейчас Оргриммар остался позади. Решение принято. Предстоял долгий путь домой. Вариан Ринн отчетливо видел облегчение в глазах своих солдат, и хотя бы это говорило о том, что он поступил верно.

- Нам ещё предстоит узнать, обладает ли Волджин той мудростью, на которую мы надеемся.
Насчет Тралла Вариан Ринн не сомневался. Этот орк не раз демонстрировал удивительное для своей расы спокойствие и рассудительность. Именно Тралл избрал Волджина своим приемником, и, возможно, его решению стоило доверять. Несмотря на то, что тролли никогда не казались достаточно уравновешенными и мудрыми для того, чтобы отвечать за будущее сразу нескольких разномастных народов. Впрочем, Волджин мог оказаться исключением. Если же нет…

Вариан более не собирался укрывать своего волчонка от суровой действительности. Не после того, что сделал его сын, не после того, как Волк лично узрел бесстрашие своего наследника. Возможно, Андуину ещё не хватало рассудительности и опыта, но всё придёт со временем. Молодой принц уже был не по годам мудр и смышлен. Король Ринн с удовольствием понимал, что может разговаривать со своим сыном на равных.

- Подозрение есть естественная осторожность, сын. Как и любой вождь, Волджин теперь обладает большой властью, и никто из нас не может предсказать, как именно он ей распорядится. Власть это не только могущество, но и ответственность. Сейчас наша ответственность заключается в том, чтобы подготовиться к любому из исходов обретения Волджином могущества.

Вариан Ринн отвёл взгляд.

- Мне приятно слышать, что ты одобряешь моё решение. Это многое значит.

Возможно, одобрение его сына было лучшей наградой за принятое решение. Вариан Ринн не мог подарить своему сыну безоблачное детство, которое он заслуживал, но всё же старался сделать всё, чтобы его сын познал как можно меньше лишений. Одобрение и вера юного принца значили очень многое.

Несколько минут отец и сын шли в тишине. И всё же Вариан решил поднять не самый приятный вопрос.

- Чего ты ждёшь от суда?

+2

5

Андуин молчит, словно бы аккуратно подбирая слова, пытаясь поймать за хвост тут же судорожно разбежавшиеся во все стороны мысли, которые хаотично бьются в стенки черепа. Пару раз он, казалось бы, ловил себя на какой-то мысли, едва ли не открывая рот, чтобы ее высказать, однако слова, точно мокрая бумага, комкались в глотке и умирали там же, невысказанными. Мерзкое, отвратительное и тянущее во все стороны, разрывающее на куски чувство неопределенности заставляло юношу осторожно и тщательно выбирать свои собственные слова именно сейчас — и отнюдь не из-за недоверия к отцу.

Увы, все было куда сложнее.

Суд над Гаррошем был чем-то, о чем молодой лев старался не думать — по крайней мере, не так скоро, едва орка заковали в цепи, и закончилась одна из самых странных на его памяти стычек Орды с Альянсом. Он не мог сейчас об этом даже позволить себе думать — потому что, где-то внутри себя, той темной частью души, что есть в каждом, что служит Свету, он понимал — смерти для Гарроша будет мало. Потому, что чести у орка не было. Тот захлебывался в крови невинных, совершенно не стесняясь этого, он был порывист, резок, и желал всего лучшего для Орды — но не той, что была в нынешних реалиях мира. Он желал той Орды, что была бесконечно далека от того, что было истинно для Азерота.

Ринн прекрасно понимал, что не будет ни одной живой души среди лидеров, кого бы не затронула кровавая тирания запутавшегося в собственных стремлениях вождя, лишившегося последней капли чести в тот самый момент, когда позволил себе пойти на откровеннейшее истребление.

Трагедия Терамора тяжелой болью отозвалась во всем теле юноши; многое, слишком многое изменилось безвозвратно, и некоторые раны будут кровоточить до конца дней Альянса, или, может быть, даже больше.

Некоторые вещи слишком тяжело принять. Некоторые вещи невозможно даже осознать.

Чего Андуин сам ждал от суда, не оглядываясь на то, что происходило со всеми, но оглядываясь на себя?.. Трудно сказать.

- Я думаю, - осторожно начал он, тщательно распутывая клубок собственных невеселых мыслей, - Что Селестиалы будут достаточно мудры, чтобы осознать его преступления — не только против народов старого света, но и самой Пандарии.

Ринн вздыхает.

- Многие желают ему смерти, отец. И я не уверен, что будет какой-либо другой приговор. Однако... Я не считаю смерть для него справедливой.

Кажется, он все-таки это сказал.

Какие бы темные мысли не обуревали его, он все равно склонялся к мысли, что в смерти мало... Справедливости? Он понимал ярость всех тех, кто его окружал — он даже собственную ярость понимал. Но принять?... Сомнительно.

Андуин вздыхает.

- Возможно, я ошибаюсь. Но все же... Все же мне кажется, я не знаю, будет ли смерть для него мерой, которая... искупит его прегрешения.

Трудно было сказать, что именно вызывает у него такие эмоции - вера в Свет или вера в лучшее во всех живых существах, но что-то заставляло его думать именно так: в казни будет мало справедливости. Однако и честной битвы Гаррош уже не заслужит - внутри Андуина на этот счет была твердая уверенность.

Лишившийся чести не может участвовать на дуэли чести, разве нет?

+1

6

Вопрос был сложным и в тоже время очень, очень неприятным. Вариан Ринн впервые встретил Гарроша ещё во времена войны с Королем-Личом, в далеких и холодных землях Нордскола, и уже тогда молодой и свирепый орк произвел на него крайне негативное впечатление. От одного взгляда на него внутри Короля вспыхивал звериный гнев, тот самый, который он научился контролировать, когда осознал его источник и его истинную силу. Их противостояние с Гаррошем длилось очень долго и закончилось именно так, как должно.

Нет, не совсем так. Этой кровопролитной и жестокой войны просто не должно было произойти. По каким-то лишь одной Орде понятным причинам помешанный на жестокости орк поднялся по ступеням власти до самой верхушки, щедро орошая кровью врагов и союзников каждую ступень. И всё сходило ему с рук. Более того, его беспощадные методы нашли отклик у многих из его расы, что позволило создать могучую армию разрушения. Ту самую армию, которая рассыпалась в прах под мечом Льва.

Этой войны просто не должно было быть. Если Вариан Ринн и винил себя в чем-то, то лишь в том, что не сверг Гарроша намного раньше.

И сейчас Волк смотрел на своего сына, спокойно и терпеливо, не торопя своего наследника, ожидая, когда тот сам решит ответить.

- Селестиалы, - так в Пандарии звали её диких богов, четырех могучих хранителей, - лучше других знают какой ущерб нанесли амбиции Гарроша их родной земле. Он не считался ни с разрушениями, ни с потерями. В проклятии этой прекрасной земли он видел лишь силу.

Шрам в Вечноцветущем Доле был самым трагическим тому доказательством.

Несколько секунд Король молчал, в душе восхищаясь милосердием своего сына.

- Я действительно не знаю, какое наказание для него будет избрано на суде. Станет ли смерть справедливостью… я не знаю. Я лишь считаю, что оставлять Гарроша жить слишком опасно. Впрочем, Селестиалы могут решить этот вопрос.

Желал ли он смерти Гаррошу? Желали он видеть, как прольется кровь его заклятого врага? Нет, ему это не принесло бы ни какой радости, хотя, конечно, и огорчения тоже.
Больше всего на свете Вариан желал никогда больше не видеть опального Вождя, навсегда избавить Азерот от кровожадности и жестокости этого орка. Каким именно образом на самом деле не имело значения.
Но Король понимал, что его сын будет стремиться к иному решению. Молодой принц не станет отступать, не станет прятаться и закрывать глаза. Он будет там, на суде, он будет пытаться понять. Понять не только боль пострадавших, но и жестокость Гарроша. Волчонок был достаточно храбр для истинных ответов, и на них он надеялся.

- Ответная жестокость не станет искуплением, лишь продолжением череды бессмысленного насилия. Но если такой будет цена безопасности, я приму её.

+1

7

Андуин знает цену спокойствия лучше, чем ему самому бы это хотелось признавать, а потому слова отца заставляют его прикрыть глаза, пытаясь сосредоточиться на собственной нити мыслей, ставшей неожиданно обрывистой и тонкой.

Война никогда не решала вопросы так, как этого хотелось бы. Младший из Риннов прекрасно знал историю своего собственного королевства - того королевства, которое перейдет к нему по праву наследования, рано или поздно. И он знал, что не помогли ни лагеря пленных, ни казни, ни рабство. Орда уже была на Азероте, и нужно было мириться с ее существованием.

Война никогда не была выходом. Но битва - возможно.

Юноша медленно выдыхает, чувствуя себя ужасно тесно в Оргриммаре - ему не хватало белого штормградского камня и его крепостей, не хватало привычной обстановки. Чужая столица на него откровенно давила - возможно, в свете недавно прошедшей битвы, ибо не успели еще остыть тела павших и затихнуть последние пожары.

- Прежде всего, - задумчиво отмечает Андуин, - Я принц, и уже после - жрец Света. Однако, я думаю... Мне стоит мыслить как жрецу.

Тепло привычной, живущей внутри него сущности струится по пальцам, изливается в теплом свете на ладонь, и этот огонек он оставляет на ладони.

- Мы поступили несомненно правильно, лишив Гарроша его безумной власти, и на посту Вождя - тот, с кем мы можем хотя бы сотрудничать, - он продолжает перебирать тепло на собственных пальцах, - Это было справедливое и мудрое решение, однако же суд... Суд - это иное дело. Многие из... Многие из нас потеряли близких в этих битвах. Потеряли родных. Братьев, сестер, детей и мужей. Одного Терамора было достаточно для того, чтобы ненависть внутри Альянса по отношению к Адскому Крику была неконтролируемой, не говоря уже о том, что собственные люди повернулись к нему. Но будет ли это судом, если никто не захочет быть на стороне... На стороне чудовища со всех разумных точек зрения?

Андуин позволяет Свету на ладони разгореться, отбрасывая длинные темные тени на камень и пыль калимдорских скал, а затем молча кивает на тень отцу.

- Самый яркий свет отбрасывает самые длинные тени. Если все будут требовать его смерти - пусть и по праведному праву, - будем ли мы намного лучше Адского Крика?

Свет на ладони гаснет, умирая золотистыми искрами на коже.

- Селестиалы мудры. Однако, я думаю, они уже все решили для себя. Наши поступки и решения определят судьбу не Гарроша... Но нашу.

Принц замолкает, позволяя себе несколько мгновений полной тишины, стремясь унять проснувшуюся боль в костях. Он знал, что уже никогда не оправится от полученных травм, и знает, что, во многом, в том вина Адского Крика. Пожалуй, у Андуина было столько же причин ненавидеть Гарроша - меньше, чем у Верисы и Джайны, но не меньше - точно. Однако, удивительно, Ринн не мог сказать, что внутри него - чистая ненависть или жажда мести.

Он вообще не мог сказать, что происходит в его голове и сердце.

Постепенно он успокаивается, с удивительным осознанием понимает, что, возможно, ему следовало бы найти в себе меньше сострадания к тому зверю, что совершенно неожиданно имел разум.

Постепенно, чем ближе к морю, тем больше Андуин видел солдат Альянса - утомленных, уставших, раненых и тех, что считают своих мертвых. То же было и в рядах Орды, но собственный народ сейчас для юноши был приоритетным. Он задумчиво смотрит на них - на людей, которыми уже правил, которыми когда-то будет править, и замечает, спокойно и уверенно:

- Каким бы не было решение Селестиалов, я молю Свет, чтобы оно не привело нас к очередному бессмысленному сражению.  Я не готов отправлять народ на очередную бойню. И ко второму Терамору - тоже.

+1

8

- Быть принцем и быть жрецом – не одно и то же.

Конечно же, Вариан Ринн понятия не имел каково это – быть жрецом. Он знал касания Света, не знал что ощущает тот, на чей зов откликается эта великая сила. Дорогой Вариана в жизни стал путь воина. Свирепая ярость, звон металла и жар битвы.
В самом начале Король Ринн не сразу смог осознать, что его сыну предназначен совершенно иной путь. Возможно, он слишком сильно давил на юного принца, ожидая от него того, чего хотел лишь он сам. Чтобы его сын стал великим воином. Понадобилось время, чтобы Вариан понял, насколько прекрасен выбор принца, и что он ни чем не уступает тому будущему, к которому его так настойчиво готовил отец. Они оба пережили немало неприятных моментов, взаимного непонимания и ошибок, но сейчас, похоже, отец и сын достигли гармонии.

Король с теплой улыбкой посмотрел на огонек в ладони сына.

- Но это не значит, что ты не можешь быть и принцем, и жрецом одновременно. Не стоит отказываться ни от одной из своих сильных сторон.

Свет нес мир и исцеление. Определенно, эту часть Андуин унаследовал от Тиффин. Доброту и мягкость, ставшие некогда успокоением для вечно метущейся души Вариана, он видел в глазах своего сына и безгранично им гордился. Король Ринн знал, что эти качества в душе его сына станут его сильной стороной, а никак не слабостью.

- Сможем ли мы сотрудничать с Волджином, покажет лишь время. Лучше не строить надежд, которые в будущем могут не оправдаться. И всё же ты прав. У нас есть с шанс. Шанс, которого нас едва не лишил Гаррош.

Несколько секунд тишины и теплый свет, что не обжигает глаз.

- Ты прав. Многие будут желать мести. Они захотят, чтобы Гаррош, как принято говорить заплатил за свои деяния, но в душе они будут желать, чтобы он страдал так же, как страдали они. Я не могу винить их боль. Но я прекрасно осознаю, что возмездие не есть справедливость. Я надеюсь, что Селестиалы смогут сделать эту мысль ключевой на предстоящем суде. Небожители выше мести, в этом я не сомневаюсь.

Вариан знал, какую боль причинил Гаррош его сыну, и Волк соврёт, если скажет, что не мечтал разорвать за это проклятого орка голыми руками. И всё же он этого не сделал. Не в малой степени ради Андуина.
Милосердие юного принца заставляло отступить даже самую безумную ярость.

- Если Гаррош умрёт по нашей воле, не ему с этим жить, а нам.

Вариан остановился и положил руку на плечо принцу.

- Слушай своё сердце, сын. Не пытайся метаться между тем, что ты считаешь верным и тем, что хочет навязать тебе большинство. Там, на суде, ты можешь позволить себе сомневаться в своих убеждениях. Такова судьба лидера. Каждый из нас сделает всё, чтобы не допустить новой войны. Но ты всегда должен помнить, что если она случится, места для страха и опасений уже не будет.

Несколько секунд тишины.

- Король всегда должен быть готов сделать всё, чтобы защитить тех, кто верит в него.

+1


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » no secrets;