постописцы недели




активисты недели
Мир вообще не такой, каким мы привыкли его представлять. Мы думаем, что это один целостный мир, а на самом деле их много, тысячи и тысячи, столько же, сколько людей — ведь каждый видит его на свой лад; каждый живет в своем собственном мире. Иногда эти миры пересекаются, чаще на мгновение, изредка на всю жизнь. И появляются истории. Все они начинаются с идеи, что внезапно пришла в голову одному или двум.

гостеваяправилаfaqсписок ролейамс

НОВОСТИ: последние обновление от 18.12 // чёрный список от 11.02
// акция недели - двадцать третье февраля

STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » prayer


prayer

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

prayer
sasuke // naruto
http://se.uploads.ru/ftznZ.gif http://sa.uploads.ru/A2O8p.gif
http://s9.uploads.ru/puKUx.gif http://se.uploads.ru/5UwBd.gif

« эту рук твоих мясорубку я изучал прилежно: с переломленным позвоночником, с перетертыми в пыль надеждами на твое ответное чувство, на твою взаимную жажду. я молюсь о твоем нисхождении на мои одинокие земли, на мои пустынные пашни »

и безразлично что между нами случилось. что было до и что будет после. на мне дикая боль остаётся наростами кристаллами льда, кубиками адреналина. я верю только в свой разум, но в последнее время и он перестал быть единым.и безразлично, сколько крови тобой было пролито, сколько лилий выбито на моих предплечьях. я комичен, растоптан, увечен. и это мой главный грех.
и безразлично, кто разрушил всё окончательно. я просто запру тебя в своей больной голове. ты слышишь, я просто запру тебя. я просто к чёрту запру тебя в своей больной голове.
пока ты там не умрёшь,
ᅠᅠᅠᅠзабрав наконец
ᅠᅠᅠᅠк себе.

Отредактировано Naruto Uzumaki (24.01.18 22:25)

+2

2

сплошь пустота дня выходного: слой себя снимаешь снова, беспокоясь — поздно?
но нет — и в этот раз ты всё ещё живой.

[float=right]http://sa.uploads.ru/kdK4W.png[/float] пальцы сжать до белых костяшек и до самой земли поклонись в молитве об усопших / целуй. каждая смерть, которую посмел не запомнить, пустится следом. вот девочка, что смотрит на тебя глазами мертвыми, молча прося о бесполезной помощи. посмей одним движением это закончить. не оборачивайся. за спиной следует тени, как призраки такого ещё свежего прошлого. ты - пережиток войны, а значит тому и быть. огромным наростом, что каждого заденет непременно. у вас вчера закончилась битва, сегодня - вы уже былые солдаты, что оплакивают разложившиеся трупы. наруто окрестят громко «героем», что спас много людских жизней. наруто боготворят и благодарят с широкой улыбкой, а у наруто за это укором где-то слева. у наруто от героизма осталось, весьма, немного. поговори со мной, наруто. поговори. а наруто разговаривать, словно, разучился. наруто скажет, что непременно все в порядке. все в порядке, сакура. на большее этот улыбчивый мальчик, отчего-то, совсем не способен. у наруто под кожей каждая смерть, что не запомнил. она следует за ним по темным переулкам, за каждым домом, украдкой неспешной. наруто кажется, что он слышит крики и вопли снаружи своей квартиры, запирает двери и окна. сначала у наруто все в порядке.

это когда саске смеется / сдается с потрохами_признает, а сакура не сдерживает слез. у наруто все в порядке. улыбаться широко, потому что сумел. смог. у наруто все в порядке, даже если тело пронизано нескончаемой болью. у наруто все в порядке даже при отсутствии правой руки, что лишился в бою. у наруто все в порядке, когда саске ему улыбнется. и наруто хочет смеяться. громко. надрывно. заливисто. потому что саске дома. у наруто все в порядке в больничной койке, оставшись наедине с тьмой, что выжидает удобного часа. наруто, ты в порядке? это когда взгляд направлен больше в пустоту, чем на кого-то. сфокусируйся, наруто. а наруто не может. наруто слышит. бесконечный бессвязный вой и чей-то плач. это за стеной оплакивает мать своего ребенка, потому что наруто герой, но герою спасти всех не подвластно. а потом у него девочка с глазами мертвыми. каждую чертову ночь. не закрывай глаза. лучше не закрывать глаза. у наруто все порядке и больше вымученная улыбка, когда там, за пределами больницы тебя ждут, дабы прилюдно провозгласить национальным героем, выказать почтение. наруто говорят, что он стал чертовски популярным. на что ты посмеешься, неловко почесывая затылок. какой из меня герой, сакура-чан. война закончилась, а за наруто тянется следом кровавая бойня, которую ему не стереть с горестных лиц, потерявших отчий дом, своих родных и близких. они тоже вымученно улыбаются, благодарят за возможность жить. а наруто кажется, что война не закончилась. совсем. она застыла на лицах. на руках чьих-то. вот могильная плита и земля. ты молись за упокоение душ и помни, они будут тебе благодарны.

ты снова меня спас, наруто - гаара протянет руку тебе и улыбнется, которую ты пожмешь с некой горестью в глазах. везде и всюду - спаситель. герой. мальчик, что смог воссоединить враждующий мир.
с тобой все в порядке, наруто? вопрос на вылет между ребер. конечно наруто в порядке. а потом у наруто спросят про саске и ему захочется замолчать, потому что говорить о саске ему недозволенно. потому что наруто о саске не говорят. знаешь, предатель, а это - табу. наруто пожмет неуверенно плечами и больше не заговорит. не заговорит ни с сакурой, ни с какаши-сенсеем. наруто - герой, а значит веди себя подобающе. а у героев слабостей быть не должно. а наруто страшно, ведь за окном чей-то душераздирающий крик и дорога уложенная безжизненными телами.

наруто кажется, что это иллюзия. огромная. придуманная им самим, благодаря кагуе. значит, мы с саске не смогли? и вот он сейчас разлагается в коконе своих снов, угасая. наруто кажется, что земля из под ног уходит каждый раз, когда он ступает по улицам спокойной конохи. наруто останавливается посреди пути и пытается. пытается развеять технику, а потом бежит к сакуре и спрашивает. спрашивает. о войне, о саске и иллюзии. сакура, а мы живем? наруто не смотрит на луну. наруто машет руками, извиняется и говорит, что все в порядке. а внутри нещадно что-то зарождается и скребется, подговаривая на полное дезориентацию в пространстве и времени. наруто спотыкается в собственных ногах, хмыкая над собой. они заподозрят что-то неладное и вопрос станет абсолютно нормальным позволенным тобой диалогом. машинально ответить, что у наруто все в порядке. вот он уже жаждет ощутить свою правую руку, одеваясь в свой излюбленный костюм и широко улыбаясь. вот на нем почти уже ни царапины, ни ссадин. ни следа. вот уже наруто заговаривает о тренировках и любимом рамене, стараясь ни в коем случае не оборачиваться назад, заглушая своим хохотом мысли_крики / воспоминания. и войну.
о наруто говорят чуть ли не на каждом углу, приветливо провожают взглядом и благословят на пост хокаге, конечно же, в будущем. вот он наш герой. ему большая порция рамена и щедрых улыбок. от каждого жителя. почтение с примесью лести. у наруто теперь много поклонников и куча детишек, которые жаждут рассказов. а наруто неумело посмеется и оставит все на потом, возвращаясь в всю туже пустую квартиру, где ему метаться от угла до угла и забываться в самых страшных снах, что кажутся, вполне, реальными, яркими, живыми. наруто чувствует запах мертвых тел, и вот его кидают в эту же яму, с трупами. и вот он пытается выбраться, цепляясь за мертвое тело. а потом проснуться в холодном поту, пытаясь понять какая из реальностей самая настоящая, искренняя. та самая, в которой он, отчего-то, не хочет верить.

наруто спрашивает о саске спустя недели. уже настойчиво, прямо, громко. наруто спрашивает у сакуры, у бабули цунадэ, у какаши-сенсея. наруто рвется к саске, где его остановят, даже заломят руки, толкая на пол. и снова ему путаться в собственных ногах, падая на холодный пол. наруто, ты сам не свой. ты опустишь голову, губы в полу-усмешке. разве вы не знаете, какаши-сенсей, что саске мне важен? какаши знает. все знают, но упорно молчат клятвой. сакура скажет, что у тебя отросли слишком волосы, а ты впервые не разрешишь до себя дотронуться. сам. наруто не считает ни дни, ни часы. все этому ему кажется чем-то бесконечным и тянущемся. у наруто все сводится к ночным кошмарам и задаткам паранойи. наруто страшно. страшно, что там, за пределами чьей-то фантазии, он умирает, не имея возможность проснуться и все-таки не спасти мир. деревню. друзей. свою команду. саске. наруто слаб, беспомощен и смешон.

о наруто беспокоятся, искренне. задают бесконечные вопросы, просят разговаривать, но не дают ответа. ни единого. и наруто молчит. наруто не расскажет о своих кошмарах, о своих сомнениях. наруто скажет, что все в порядке. и он дождется. дождется саске. наруто попросит за него раз сто, а может и двести. в молитвенной форме. в мольбе простить. наруто скажет, что саске тоже герой, потому что никак иначе. потому что мир спасен и благодаря ему тоже. наруто о саске будет говорить часами, в основном, все самое хорошее. из детства, где они ещё одна команда. и ничего страшного, что потом саске - предатель. наруто скажет, что он понимает саске полностью и попросит ещё раз о прощении. как это было до. чуть ли не на коленях перед всеми, потому что саске никто не тронет. потому что им ещё предстоит тот самый бой, о которым они договорились ещё в том детстве. наравне, два самых сильных шиноби. и наруто будет ждать помилования смиренно.

наруто снится, что саске непременно уйдет. снова. в этих снах ему гнаться за ним, пытаясь снова ухватиться, только наруто не удается. наруто кричит, но саске не слышит. не оборачивается. не останавливается. а потом саске ему вонзает в живот свой меч, с такой широкой улыбкой. саске это нравится. наруто это видит в его глазах, захлебываясь собственной кровью. я всегда хотел тебя убить. и наруто просыпается в немом крике, смахивая выступившие слезы, сжимая в руках тот самый протектор, который он намеревается вернуть саске, но отчего-то с каждым разом прячет под подушкой. в следующий раз. в следующий раз, когда саске идет рядом с ним, бок о бок. и наруто громко рассказывает. о том, как изменилась коноха с его ухода, как изменились ребята. наруто рассказывает о том, как тренировался с джирайей, дабы стать сильным и равным саске. наруто рассказывает. рассказывает и тонет в словах. запинается, забывая сделать вздох. наруто рассказывает, но только молчит о самом сокровенном. наруто хочет спросить, действительно, ли они живы. действительно ли это саске. наруто невзначай прикасается к саске больше, чем надо. чем дозволено. чуть ли не постоянно. наруто совершенно забывает о личном пространстве и занимает пространство саске - собой. и каждое прикосновение ему эхом. саске жив. саске тут. ты жив, наруто. война закончилась, слышишь? но наруто не скажет. не скажет, что ему это кажется все лишь долгим сном от которого уже никогда не проснуться. наруто будет улыбаться для саске. измученно. и искренне. всеми своими улыбками и рассказывать взахлеб о трех годах, которые учиха пропустил. наруто расскажет все о себе, чтобы потом ночами выворачиваться наизнанку от снов, где наруто один. где саске уходит. где саске его убивает. где саске смеется и говорит, что никогда не считал наруто своим другом, товарищем. где саске с извращенным удовольствием ножи в спину вонзает.

[float=left]
http://sf.uploads.ru/oNlO8.png[/float] наруто проснется с выдохом, зажимая повязку. наруто обернется, чтобы по ту сторону от себя, около стенки увидеть саске. маленьким. потерянным, впадающий в отчаяние, готовый совершить свое громкое грехопадение. ты тоже не можешь найти себе места? наруто кажется, что с тем самым саске - у него много общего. с новым саске, наруто кажется, что не складывается. новый саске – чужой, и в тоже время тот же. с клеймом предателя, с постоянным перешептыванием за спиной. у саске за спиной - ненависть. людская. саске не доверяют, хоть и публично его прощают. прощают лишь те, кто саске знает, кто саске любит, кто в саске верит. наруто верит, своей непоколебимой верой, поэтому опекает агрессивно, хлеще, чем раньше. потому что какаши просит наруто последить за саске. за саске следит каждый. от анбу до простого жителя. каждый шаг под надзором, поэтому наруто рядом. наруто водит саске по их старым местам и рассказывает. одно и тоже. а помнишь, саске, как мы здесь тренировались? наруто кажется, что это было совсем недавно. наруто кажется, что ничего и не было, только каждое «но» напомнит об обратном. и наруто тихонько одергивает саске за рукав, предлагая потренироваться. размять кости, проветрить голову, устроить небольшое соревнование. наруто говорит, что это азарт, что без тренировок ему скучно, не дышится, не живется, а на деле предоставляет возможность саске. выпустить остатки своей злобы. но наруто не скажет. он будет принимать удары, а потом позволять их себе пропускать. позволять саске оставлять ссадины. наруто ссылается, что ещё не до конца восстановился, на свою рассеянность, задумчивость. выпусти. бей. вытерпит. ведь наруто единственный, кто вытерпит, кто примет, кто возьмет. наруто будет улыбаться от каждого удара. наруто будет. будет с саске ежеминутно.

у наруто паранойя, что поглощает его ежедневно, пуская свои ростки по всему нутру. наруто кажется, что ему стоит отвернуться и саске сбежит. как в его снах, поэтому наруто нагло остается с саске на ночь, а потом предлагает ночевать у него. единственный раз, а потом ещё раз. ещё раз. ещё раз. наруто станет тенью саске, следуя за его каждым шагом. наруто станет личным надзирателем. наруто скажут, что нужно спасать уже не саске, а его самого. на это лишь усмехнуться. не говори глупости, шикамару. просто саске нужен друг / просто саске нужен. наруто в своих страхах тонет и каждую ночь цепляется за саске, выкрикивая его имя в пустоту. у наруто между сном и реальностью, где он просыпается и ищет глазами. после ему найти долгожданное успокоение. на утро наруто будет улыбаться и снова заставит саске пойти на очередную тренировку, где станет живой мишенью. наруто кажется. наруто кажется, что у саске во взгляде все тот же холод, что ему хочется испить до дна. только по-другому посмотри, пожалуйста. пропустить очередной удар, выражая извинения. видишь саске, совсем размяк, отлеживаясь на больничной койке. наруто будет каждую ночь видеть сны и на коленях просить остаться. только не покидай меня снова. он будет принимать каждый нож и снова бежать во тьму с головой, пытаясь ухватиться за своего друга. он будет после тренировок снова идти за ним следом, предложит поесть рамена. он снова окажется с ним в одной квартире, широко улыбаясь и обрабатывая легкие раны, что оставил собственноручно. как в детстве, помнишь, саске? наруто неожиданно вспомнит. вспомнит, когда саске ослеп и наруто стал его поводырем. я буду им и сейчас. наруто тянется пальцами к лицу, аккуратно поглаживая щеку, чтобы потом себя отдернуть. как же глупо. наруто проберет легкая дрожь, он будет кусать губы и глупо улыбаться. как в тот раз. в детстве. позволит себе слабость, дабы оставить это незаконченным. пытается высказаться инстинктивно. у наруто воспоминаний из девства складывается в имя. саске. глупо похлопаешь друга по плечу, пытаясь разбавить обстановку какой-то совершенно не смешной шуткой. наруто устал. у наруто - паранойя, где саске снова уходит, поэтому он за ним следом. снова. он за ним следом и молча будет читать молитвы, где саске услышит.
пожалуйста, только не уходи.

у наруто паранойя. и война.
— саске, мы ведь живы?

Отредактировано Naruto Uzumaki (12.02.18 02:39)

+4

3

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
мы хотели кричать от боли, хотели бежать от памяти,
и как боль выражать забыли, и прошлое свое потеряли.
и мир от тоски разрывался, терзая свою земную плоть
//
ты в ванне грязной валялся, струилась по рукам твоим кровь.
и вот, вы сидите в палате вдвоем. ты — «поруганый, сломленный»
и тот, что спас тебя тем днем, не дал «за так» упокоиться.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

саске семнадцать. он знает, что в конохе льет проливной дождь, хотя сам не выходил на улицу уже больше трех месяцев. запертый в черной комнате с холодными каменными стенами, он чувствовал тошнотворные запахи паленой органики, человеческой крови и дождевой сырости. звон разбивающихся о потрескавшийся пол капель влаги вбивался в затылок десятками ржавых, кривых гвоздей, проникая до самого костного мозга. саске не мог видеть – глаза его были закрыты, спрятанные за хрустящими бумажными печатями, любая попытка снять которые привела бы его если не к смерти, то к окончательной потере зрения, он был уверен. но саске мог слышать звуки и запахи и, лишенный зрения таким варварским и опасным способом, он был обречен воспринимать остальные внешние раздражители особенно – отвратительно – остро.

саске семнадцать. он – преступник и предатель, запертый в глубине подземных темниц их заботливой матери конохи. он слышит тяжелую поступь своего тюремщика, который открывает его клетку раз в пару дней для того, чтобы выпустить и повести на очередной допрос, где он снова не скажет ничего нового. саске не играет по чужим правилам и не собирается прогибаться под изменчивый мир; он оступается, зацепившись носком босой ступни о грубо сколоченный порожек, и срывает ноготь с большого пальца. под отошедшей пластиной проступает кровь, бурно льется от каждого его шага, согревая ступню и увлажняя холодный камень – саске идет медленно, не чувствуя ни боли, ни холода. но когда его сажают на холодный деревянный стул – он обязательно должен быть максимально неудобным, – то он чувствует, как его тело пробивает мелкая, напряженная дрожь.

– начнем? – басит своим низким голосом сам ибики морино, что присаживается на свой не менее неудобный и скрипучий стул.

– пожалуй, – утомленно отвечает саске, облокачиваясь на спинку и вытягивая длинные, голые ноги.

ибики вынужден вести с ним абсолютные бесполезные беседы, которые уже не несут в себе ни смысла, ни ценной информации. они могут лишь разговаривать: у конохи нет рычагов давления, и все ее бестолковое руководство об этом знает. на саске не действует сыворотка правды, которая лишь скручивает его внутренности в горячий жгут и жжет кислотным огнем стенки желудка – саске выворачивает (ведь они пробовали) водой и желчью, потому что кормят его редко и плохо, заставляя пребывать в вечно утомленном состоянии. они не могут заглянуть в его разум с помощью техник клана яманака или же использовать мощные гендзюцу самого ибики – саске без труда из развеет благодаря силе своих глаз, а после обязательно попытается сбежать (так говорит руководство конохи). он практически не реагирует на боль и пытки (это они тоже испытали на нем), потому что тело его перестроилось так сильно, что даже сломанные кости и порванные мышцы не возымели развязывающего язык эффекта.

саске не играл по чужим правилам и не собирался прогибаться под изменчивый мир; он слишком хорошо терпел отсутствие нормальной еды, спартанские условия содержания и откровенное пренебрежение его статусом национального героя четвертой войны шиноби, которое ему выплюнули в лицо сразу после того, как сакура и какаши вытащили его и наруто из долины завершения.

– меня зовут учиха саске. дата моего рождения – двадцать третье июля, и мне семнадцать лет. свой мангеке я получил, убив старшего брата, учиха итачи, а после учиха обито пересадил его глаза мне. свой ринненган я получил от хагоромо ооцуцуки, который так же известен как мудрец шести путей. да, я представляю угрозу для конохи, но, нет, я не собираюсь ее уничтожать.

голос саске – механический и машинный, словно записанный на старую, затертую пленку. он отвечает на вопросы ибики, которые тот обычно задает в начале их встречи, но еще не успел задать сегодня – выпаливает их на одном дыхании в попытке скоротать время их обоим. саске слишком устал, и ему бы очень хотелось выспаться, но ему слишком мешает звон разбивающихся о каменный пол его камеры капель грунтовых вод, что протекают над этим уровнем. звон этот похож на неторопливый и медленный стук десятков молоточков, что разносится по его черепной коробке эхом – отскакивает от ее стенок и накладывается само на себя. саске слишком сильно устал и саске слишком сильно хочет сдаться; он хочет, наконец, начать играть по чужим правилам и прогнуться под изменчивый мир, лишь бы его оставили в покое. он не хотел возвращаться в эту деревню, хотя уже смирился с тем, что уничтожить он ее не сможет.

саске смирился со многим. саске признал, что он проиграл.
единственное, о чем саске мечтает больше, чем о здоровом сне, – это увидеть наруто, который перестанет смотреть на него тем взглядом, с которым обычно люди смотрят на тонущих в наполненной ванне новорожденных котят.

– я признаю свою вину и готов понести наказание, – произносит, наконец, саске после долгого и выматывающего молчания. ослепленными трехмесячной темнотой глазами он смотрит себе под босые ноги, слишком явно представляя ветвистые трещины, пошедшие по серому камню холодного пола. он чувствует запах (чужой) крови, и почти уверен, что ее багряные следы матово блестят на стенах в тусклом желтом свете потолочной лампы. – если же руководство деревни решит меня помиловать, то я согласен на любые условия и полное сотрудничество.

– последний вопрос, учиха, из праздного любопытства, – вдруг говорит ибики, и саске медленно поднимает голову на звук чужого низкого голоса. он помнит это жесткое, квадратное лицо, перечеркнутое резкими линиями глубоких шрамов. интересно, изменился ли он за то время, что саске его не видел? – за все время своего заточения ты ни разу не поинтересовался об узумаки. почему?

саске не сдерживает дрогнувшие бескровные губы, вытянувшиеся в утомленную улыбку. он знал, что рано или поздно этот вопрос встанет между ними, а потому намеренно не упоминал наруто в своих сухих, отрывистых монологах. они не знают ничего о том, что произошло с ними в долине – ни тогда, больше трех лет назад, ни тогда, больше трех месяцев назад. саске не хочет говорить о наруто с этим человеком хотя бы потому, что саске не хотел говорить о наруто вообще ни с кем.

[indent] потому что наруто спас этот не заслуживший спасения мир, думает саске.
[indent] потому что наруто не запирают в подземной темнице, думает саске.
[indent] потому что наруто вышел героем из этой войны, думает саске.
[indent] потому что наруто моя единственная слабость, думает саске.
[indent] потому что это не ваше дело, думает саске.

– потому что вы его не тронете, – вместо этого отвечает саске, до боли всматриваясь во всепоглощающую темноту печатей, что сковывают его около_божественные глаза. никто не тронет наруто, потому что каждый житель деревни превознес его в собственный, болезненный культ. потому что наруто – это солнце, самая горячая и самая яркая во вселенной звезда. она одаривает своим теплом тех, кто близко, но обделяет тех, кто находится далеко. саске чувствует холод. – он вне опасности.

– завтра тебя переведут в госпиталь и снимут печати с твоих глаз, – отрывисто информирует его ибики, удовлетворенный таким ответом. саске слышит тяжелую поступь своего тюремщика и сам поднимается с неудобного стула, чувствуя напряжение в ослабевших ногах. скрип дерева заглушается скрипом тяжелой двери из грубой стали. – не делай глупостей, учиха, и благодари тех, кто без устали просил за тебя.

саске семнадцать. в кабинете шестого хокаге распахнуто несколько окон, и злой, холодный ветер загоняет в помещение запахи дождевой влаги и сырого песка. небо над конохой плачет беспрерывно и навзрыд, воет оглушительными раскатами по павшим в войне солдатам; словно в истерике оно бьет по сырой земле яркими молниями, будто кулаками, и плачет, плачет, п л а ч е т. на памяти саске коноха всегда была обителью зноя и духоты, горячего ветра, что бил по влажным щекам, и колючего песка, что проникал под одежду – жара настигала даже в тени нагретых солнцем деревьев и домов. теперь же в конохе шел дождь, и затянутое свинцовыми тучами небо извергало на землю и хлипкие крыши свои скорбные рыдания – саске с холодным упоением прикрывал глаза и втягивал запахи прохлады через нос, дыша, наконец, полной грудью.

в конохе на каждом шагу была лишь скорбь. жизнь здесь замедлила свой стремительный бег, а любые восстановительные работы были приостановлены из-за бушующей непогоды. саске стоял напротив стола шестого хокаге, глядя в его резко постаревшее после войны лицо – в уголках вечно утомленных глаз залегли четкие, темные морщины. мир вокруг саске стремительно менялся, как и люди, что раньше его окружали, но понимание этого отчего-то совершенно не пугало: он принимал это как данность с ледяным спокойствием. мир движется вперед, а жизнь не стоит на месте в ожидании, когда ее, наконец, начнут проживать.

а саске так и стоял, повернутый всем своим корпусом к прошлому – такому желанному и манящему, которым он жил и благодаря которого он существовал. которое он не хотел забывать и от которого не хотел уходить.

– пока что ты на испытательном сроке, саске, к тому же – после операции на твоей руке, – будничным тоном заговаривает какаши, отрываясь от своего ленивого чтения и сжимая длинные пальцы в замок под подбородком. на столе какаши – его, саске, личное дело и его, саске, медицинская карта. сакура говорила ему, что шестой хокаге лично следит за состоянием его здоровья. – госпожа цунаде и сакура оповестили меня о том, что тебе необходимо несколько недель на то, чтобы протез прижился, и ты смог научиться им пользоваться. когда твой период адаптации окончится, то мы займемся определением твоего боевого ранга. официально ты все еще генин.

саске семнадцать. он до сих пор находится в звании генина, и за ним следит целый отряд бойцов из особого подразделения анбу. саске чувствует их незримое присутствие каждую прожитую секунду, хотя и не может сказать с полной уверенностью, сколько именно лиц обращены на его фигуру, спрятанные за масками диковинных фарфоровых животных. они, словно его собственные, неверные в тусклом свете фонарных столбов тени, что следуют за ним по пятам, фиксируют каждый его шаг и держат руку на рукояти клинка, готовые напасть, остановить, обезвредить.

саске – это спящая, вымотанная в заточении угроза. ему больше не простят ошибок и не дадут поблажек, и каждый его неправильно сделанный вдох будет записываться в репутацию, которой у него и так нет, со знаком минус. люди смотрят на него дикими зверьми, напуганные и раздраженные: тычут в него пальцами и громко перешептываются, не заботясь о том, что он их услышит. саске – это изгой этой деревни, которую когда-то он мог назвать своим домом. саске – это урод в их большой и дружной семье, отношения в которой были построены лишь на лжи и лицемерии. ибики любил спрашивать его: «ты держишь зло на коноху?», и саске говорил, что нет, не держит. потому что коноху он ненавидел всем своим израненным, выгоревшим добела сердцем.

– наруто так же будет приглядывать за тобой, – вдруг уточняет какаши, и под его маской, что слишком давно стала второй кожей, изгибаются в простой и добродушной улыбке губы. саске ненавидел эту улыбку, и самого какаши он тоже терпеть не мог, а в особенности – его прикрытые, усталые глаза. – он вызвался добровольцем.

за мной не нужно приглядывать, хочет сказать саске, но все равно сдержанно молчит, лишь кивая. спрятанные в карманы брюк ладони его сжимаются в кулаки, а нижняя губа прикусывается до проступившей капли крови. наруто будешь приглядывать за ним? вызвался добровольцем?

и именно в этот момент саске слишком отчетливо понимает, по каким причинам он был помилован. коноха нуждалась в его глазах так же сильно, как она нуждалась в наруто, который дорожил своей деревней больше, чем собственной жизнью. наруто тоже (как и погибший итачи) любил ее, и лицо конохи он видел другое – улыбающийся лик омудренной опытом женщины, над которым сверкало опаляющее приятным теплом яркое солнце. лик конохи для наруто – это божественная икона, дарующая удачи и благополучие, стоит к ней лишь прикоснуться и прошептать свою молитву в ее сухие, мягкие губы. для наруто деревня был благом и была памятью, и потому он думал, что и саске уверует в эту божественную сущность, которую многие звали волей огня.

но саске видел коноху другой: лицо ее перечеркивали глубокие, старческие морщины, а из уголков устало прикрытых глаз стекали крупные капли чужой крови. все ее руки были в крови – в крови его клана и в крови наруто – и грязи, и каждое свое несчастное дитя, которое она хотела ласково погладить по щеке, отмечала и пачкала своим роком и скорой погибелью. конохе были нужны его глаза, чтобы оставаться сильной и независимой, а глаза его нельзя сохранить без тела и жизни в нем. именно поэтому саске живет. и пока саске живет – наруто будет существовать дальше, фанатично преданный своей деревни-матери, словно ребенок, что только-только отучился от ее соска. и наруто, ее самое светлое и самое любимое дитя, уверовал и в другое: саске необходим ему подобно воздуху. он цепляется за него, своими пальцами хватает за рукава одежды и за острые после голода плечи.

наруто стоял на коленях, вымаливая для него прощение. наруто молился, сложив дрожащие ладони в жертвенном жести и молился, молился так долго, пока это коноха не смирилась. все ее руководство смирилось, уверовало в его горячие слезы и хриплые молитвы, в его унизительные поклоны, в которых он склонял голову, почти касаясь горячечным лбом увлажненной проливными дождями земли. наруто молил, и наруто вымолил. поэтому саске теперь стоит здесь, условно свободный и обладающий великим даром – способностью видеть окружающий мир своими собственными глазами, взгляд которых не тонул в пугающе черной тьме бумажных печатей.

саске семнадцать. и вместо окружающего его мира он предпочитает видеть лишь наруто. он не слышит чужих шагов и чужих голосов – ему все равно, и ему наплевать. саске слышит голос наруто, видит лицо наруто, чувствует тепло наруто. наруто вокруг него настолько много, что он в нем задыхается и в нем же тонет, вскидывая в воздух тонкие руки с острыми углами запястий и локтей. наруто водит его по изнывающей от рыданий конохе, показывая то, что он уже видел, и то, что он увидеть раньше не мог. каждое утро он встречает его на пороге своей маленькой, но такой пустой и безжизненной квартиры, и слышит чужой голос: «я хочу показать тебе кое-что, саске». и саске кивает, выдерживая паузу и скрывая то, как же сильно он хочет сбежать из этого места, лишенного света и наполненного лишь тенями. и одиночеством.

[indent] саске слишком сильно хочет перестать быть один.
[indent] саске слишком сильно хочет перестать плутать во тьме.
[indent] саске слишком сильно хочет перестать отталкивать наруто.

саске хочет быть рядом, потому что стоит ему остаться одному, как на него наступают мутные темные видения, больше похожие на тени. тени эти пахнут солью пота и солью крови, тянут к нему свои уродливые когтистые лапы с узловатыми пальцами. они хрипло смеются, словно по-вороньи каркают, и зовут его по имени, заставляя обернуться. саске оборачивается и видит лишь темноту: ту самую темноту, с которой он засыпал и с которой просыпался в холодных подземных темницах конохи. она была ему как сестра, как мать, как жена и как любовница – следовала по пятам, но благоразумно отступала, стоило кому-то постучать в дверь его дома и впустить в поглощенный отсутствием света коридор длинную линию дневного света.

саске снились кошмары, что оставляли после себя влажные простыни и сырые от слез подушки. саске дышал быстро и поверхностно, и хрипы, что выходили из его груди, были такими громкими, будто его легкие были пробиты насквозь. он обнимает себя неживой рукой за плечо, сидя в ворохе одеял и простыней, потому что он мерзнет, и не чувствует даже того тепла, которое должно производить живое тело. порой, когда он прислушивается к тишине, что топит собой его пустующий дом, то не может уловить даже стука собственного сердца. «а есть ли у меня сердце и жив ли я вообще?», думает саске, со страхом в глазах глядя в мертвую гладь зеркала напротив, и ответом его были лишь круги на серой стоячей воде.

саске семнадцать. наруто лежит на спине, пачкая недавно выстиранную одежду в сырой земле, и саске седлает его бедра, болезненно сжимая острыми углами коленок его теплые бока. он тяжело и порывисто дышит, утомленный тренировочным боем, и дрожащая его рука сжимает в кулак, замахивается для последнего, добивающего удара. наруто уже побежден, и по его лицу рассыпаны яркие ссадины, а перепачканная в лужевой воде и грязи одежда скрывает бутоны распускающихся по его коже гематом. саске соглашается на эти бои в попытке согреться, но замогильный холод, казалось, исходит не из окружающего мира – он зародился в нем самом, в его очерствевшем и давно замеревшем на последнем стуке сердце, которое саске не слышит уже больше трех месяцев.

слишком поздно он понимает, что наруто не сражается в полную силу. он пропускает даже самые простые удары, не старается увернуться, не блокирует, не уходит, не бережет, не старается, не отвечает, и еще множество другие различных «не», от которых у саске в груди ноет, а уголки глаз начинает болезненно щипать. саске не слышит своего сердца и чувствует только холод, а потому – безвольно опускает руки на собственные колени и тычется лбом в чужую грудь. наруто весь теплый, от него словно исходит мягкими волнами солнечный свет, а сердце у него, в отличие от саске, живое и бьется, так громко и так запредельно, что он теряет дар речи и теряет слух. саске глохнет от этого бешеного стука и млеет в этом тепле – он весь сжимается и цепляется пальцами за ткань чужой одежды, скребется по ней отросшими ногтями, словно пытается до чужого сердца добраться.

саске нужно это чужое сердце, горячее и живое; он готов раскрыть чужие ребра подобно консервной банке и обмакнуть холодные пальцы в горячую красную кровь, лишь бы дотронуться до самого живого и самого сокровенного – до того, до чего дотронуться не смеет и запрещает самому себе. наруто касается его сам, в котором жесте заботы пальцы его оглаживают по ссаженной чужим кулаком коже, а потом отстраняется слишком быстро, что саске даже не успевает схватиться за эту спасительную теплую руку, лишь бы прижать ее ближе к себе. саске холодно, словно он пребывает в могильнике, словно он все еще сидит в тех подземных темницах, и из одежды у него – лишь тюремная рубаха с обвязанными вокруг тела длинными рукавами. саске холодно, и он тянется к теплу, льнет к нему, словно требующая ласки кошка, но продолжает поворачиваться к наруто спиной, когда они ложатся в одну кровать. холодный лунный свет выбеливает кожу до молочного цвета свежих костей, вычерчивает острые линии крыльев лопаток и торчащих позвонков.

когда саске запускает руку под подушку, укладываясь, то чувствует холодной прикосновение металла к своим пальцам. самыми кончиками он медленно обводит выдавленные на платине линии, понимая: под подушкой наруто лежит его, саске, хитай-ите, который он обронил в долине завершения больше трех лет назад. наруто хранил его все это время как можно ближе к себе, и саске мог сказать даже то, что он полировал этот проклятый протектор, словно пытался стереть с него оставленную собственными руками глубокую полосу. полоса, что пересекала собой опознавательный знак их деревни-матери, была такой же, что пересекала лицо саске именно в этот момент – по его щеке стекает соленая слеза, когда пальцы сжимают найденный хитай-ите. и это было единственное тепло, которое было способно производить его мертвое тело.

– саске, мы ведь живы? – как-то совсем тихо спрашивает его наруто, и спиной своей горячей жмется к его спине. саске же словно проглотил все известные ему слова, вместе со своими собственными рыданиями, позволив себе слабость выпустить хотя бы одну болезненную слезу. сердце саске разрывает на части, хотя он слишком был уверен в том, что оно мертво – нет, наруто, мы не можем быть живы, ведь мы умерли еще тогда, на войне, вместе. помнишь?

нет, наруто, мы не живы, ты же слышишь, что мое сердце не бьется? саске вслушивается в тишину комнаты, разбавленную тихим умиротворенным шумом идущего за распахнутыми окнами дождя, и отчаянно пытается услышать, как бьется сердце наруто. потому что оно билось сегодня, оно билось вчера, позавчера, и неделю назад. сердце наруто билось всегда, как бы больно и тяжко ему не было. сердце же саске выдохлось и устало, решило отдохнуть – решило оставить его наедине со звенящей за барабанными перепонками тишиной, что заглушала собой остальной мир, который в отличие от них двоих собирался жить дальше и не собирался умирать.

саске семнадцать. весь его мир сужается до размеров черных блюдцев-зрачков наруто, и края у них ровные, изредка подрагивающие. саске смотрит в эти глаза и взгляда оторвать не может – вытемненная ночной тенью радужка чужих глаз кажется глубокой синей, будто спокойное, далекое море. саске нависает над наруто, пальцами сжимая его запястья, прижимает их к подушкам по обе стороны от его головы. зрачки наруто – расширенные, а приоткрытые губы его выпускают тяжелое, натруженное дыхание. взгляд его расфокусирован и замылен, он неосознанный и потерянный, он вгрызается в саске и отпечатывается на внутренней стороне век. он никогда не сможет его забыть.

– наруто? – саске зовет его, тихо и хрипло; их лица так близко, что они дышат одним воздухом – когда наруто выдыхает, но саске вдыхает. они так близко, что его темные пряди касаются исполосованных щек, на которых еле заметно поблескивают трещины: следы быстрых ночных слез, бездумных и неосознанных. мир саске сужается до размеров чужих зрачков, а его собственные холодные пальцы горят от того, насколько наруто горячий со сна. – ты слышишь меня, наруто? это сон. я рядом.

ему снятся кошмары, и саске понял это еще в тот первый раз, когда наруто заночевал в его замершем в ожидании доме. он брыкался и сучил руками в воздухе, словно пытался за что-то ухватиться, а из его плотно зажмуренных глаз опять (снова) текли горячие, соленые слезы. наруто звал его, крича и плача, не в силах проснуться самостоятельно, и стоило ему дотянуться до него, до саске, как цеплялся так отчаянно и хватко, что под его кожей вскоре разливались размазанные кляксы синяков с опаленными, неровными краями. наруто снятся кошмары, и в них наруто погибал от его руки; саске знал это, потому что ему тоже снятся кошмары, и в них наруто тоже погибал от его руки. он был уверен в том, что сны им снятся абсолютно одинаковые, и если саске мог справляться с ними молча, способный лишь задыхаться и просыпаться от нехватки воздуха, то наруто не справлялся.

саске просыпался от нехватки воздуха и чужого зова. и сейчас, очнувшись от очередного ужаса, он вновь прислушивается: сердце наруто колотится в его израненной груди как заведенное, громко и отчетливо, и этот стук заглушает шум бесконечно льющегося с затянутого тяжелыми тучами дождя и шорох их загнанного дыхания. саске понимал, что наруто, в отличие от него, все еще жив – его-то сердце бьется, и в их общих кошмарах умирает лишь он. наруто почему-то все еще жив, он не окончательно погиб на минном поле боя тогда, что-то вернуло его в жизни и заставило существовать дальше. саске слишком хочет, чтобы наруто жил дальше – жил за них двоих, продолжал чувствовать и слышать стук своего живого сердца, согревать чужие мертвые тела своим теплом, что исходит от него мягкими, спокойными волнами.

– это всего лишь сон, наруто, ночной кошмар, – саске не знает, о каком именно кошмаре говорит: о том, из которого наруто только что выкарабкался, или о том, в котором они вынуждены существовать и дальше, называя это явью. саске не чувствует разницы, потому что в обоих случаях его сопровождает лишь холод и смерть, да неясные, черные тени, что скребут своими когтями по дощатому полу и зовут его – запертые в его нелюдимом доме за закрытыми дверьми и заколоченными изнутри окнами. наруто жив. саске же будет лгать о том, что и он жив тоже. – мы живы, наруто. война кончилась, и я рядом.

[indent] но мы мертвы, наруто.
[indent] потому что война кончилась, а мы – вместе с ней.

+3

4

// полуночников, сбитых с толку касанием тени. только каждый увидит грусть и немой укор.
извини, мы с тобою ― сгустки несхожих мнений. мы старательно избегали оков и ниш,
мы не знали, что есть синоним у боли: память.
если солнце погаснет завтра, наступит тишь. я приду навестить тебя.
и увижу пламя. //

наруто двенадцать. и саске - не вечный соперник, а теперь вроде как - единственный лучший друг. наруто двенадцать и идти с саске за руку по улицам конохи, кажется, очень смущающим. наруто зачем-то переплетает их пальцы и крепче сжимает до тех пор, пока в очередной раз не вспотеет его ладонь. наруто двенадцать и саске временно ослеп, поэтому наруто вызывается стать его личным поводырем_проклятием. саске против и что-то бурчит себе под нос, пока не встречается лбом в первого встречного, а наруто смеется и смущено теперь ведет своего друга через толпу людей к себе домой. саске кажется беззащитным котенком, что забрали у матери. самостоятельно пытается справиться с трудностями невзирая на плечо друга. во всем. это же саске, в конце концов. только наруто делает все по-своему. усаживает саске к себе за стол и сует ему любезно заваренный рамен. последний. саске, конечно же, откажется, а наруто будет продолжать чрезмерно опекать саске. ты такой шумный, уссуратонкачи.

наруто двенадцать, саске  тоже. ещё недавно: только соперник, сегодня – по совместительству. наруто смотрит на саске, а тот перед собой не видит ничего. каково это, саске? только ты спрашивать не станешь это ни в коем случае. саске очень молчалив, даже для самого себя, а наруто усидеть на одном месте сложно. он вскакивает с места, протяжно стонет и нарезает по комнате круги. теперь временно они отстранены от миссий, как и от тренировок. угораздило же тебя ослепнуть, тупой саске. наруто громко вздыхает и снова усаживается за стол, напротив, подпирая рукой щеку. саске смотрит. саске не видит. а наруто вглядывается в лицо друга, изучая его, двигаясь ближе. ведь можно? пока саске не видит. и наруто изучает, наруто запоминает. наруто думает, что саске, и вправду, очень красив. черт бы его побрал. наруто думает, что саске - очень милый. наруто думает и эти мысли загоняют его в краску, заставляют чувствовать что-то совершенно иное. резко одергивая себя. какие глупости. ни черта саске не милый.

наруто двенадцать. и он привязывается к саске очень стремительно. собственноручно предоставить ошейник и поводок. наруто позволяет саске грубо разговаривать с ним, даже если наруто это задевает. наруто на это будет улыбаться своей глупой улыбкой. наруто знает, что они с саске очень похожи. наруто хочет, чтобы саске тоже признал его другом. наруто хочет, чтобы саске просто его признал.
наруто думает, что это хорошая возможность стать ближе, но это же саске, и он отнекивается, изворачивается от теплых рук и говорит, что ему помощь не нужна, а наруто на это не будет обращать внимания и продолжает тянуть руки, словно хочет приручить. приручили здесь только тебя, да, наруто? наруто тоже будет отнекиваться, когда весь его мир сузится до саске. столько сакура о нем не говорит, сколько наруто. а наруто прячет свое восхищение под той же тонной глупых грубостей и прилюдно своим другом его признавать не станет. ни в коем случае. саске - это стремление. стремление наруто стать лучше и превзойти, потому что он останется все тем же соперником, как и товарищем по команде. как и лучшим другом. вечной целью за которой не угнаться.

наруто сконфужен, потому что саске негде спать, кроме как на одной кровати вместе. конечно же такой перспективой юный учиха недоволен, на что наруто скажет, что, увы, королевскими покоями он не владеет. наруто боится, что саске сейчас развернется и захочет непременно уйти, поэтому цепляется за его локоть. это словно немое: «даже не смей». но саске остается и молчаливо мирится со своей участью, а наруто по-детски радуется, широко улыбается и думает, как хорошо, что саске этого не видит. как хорошо, что саске вообще не видит. он позволит себе этому порадоваться. скажи, саске, я ужасен? ведь наруто только двенадцать, а он уже зависим. но наруто об этом не расскажет никому. наруто смотрит. снова. также, как и тогда. только теперь лицо саске совсем близко. оно ничего не выражает. всю то же безразличие. глаза саске - пусты, поэтому наруто смотрит в целом. на лицо. на саске. наруто скажет, что сегодняшний день его сделал немного счастливым, но он не скажет почему. саске поймет. наруто на это надеется. наруто начнет ещё что-то увлеченно рассказывать, только лишь потом заметит, что в этой комнате его уже никто не слушает. даже если ему тихонько позвать, никто не среагирует. саске близко. кажется слишком безмятежным, спокойным, теперь даже его лицо кажется менее безразличным. расслабленным. и наруто подумает, что спящий саске тоже красив. он даже это произнесет вслух, только шепотом. саске, ты же ведь спишь? и ему потом корить себя за порыв притронуться к другу абсолютно иначе. совершенно беззаботно коснуться губами лба, словно убаюкивающий поцелуй на ночь. пусть тебя снятся хорошие сны. это кажется таким абсолютно машинальным, что наруто сначала не понимает, что только что сделал. только потом ему резко отодвинуться, развернуться спиной и сжать ладонью рот, будто сейчас изнутри вырвется крик. наруто двенадцать и он не знает, что чувствует к саске на самом деле.

наруто семнадцать. и ему кажется, что он мертв, поэтому каждый раз утыкается лбом в спину спящего рядом с собой саске, задавая ему все один и тот же вопрос. наруто боится, что когда-нибудь саске на него ответит. наруто семнадцать, и он боится, что саске уйдет снова. наруто семнадцать и он пережил войну. и теперь он слышит в тиши шепот мертвых, которых ему спасти не удалось. кошмары преследует, словно они - тень его собственная. стоит ему обернуться, как они тут же его утянут вниз за собой, под мокрую землю, на которую он опускается в молитве за каждого. наруто в кошмарах видит каждую смерть, которую он мог предотвратить. наруто видит. видит джирайю, собственных родителей и каждого отдавшего жизнь за благополучие деревни. наруто слышит просьбы о помощи, молитвы каждую ночь, а потом он попросит саске вырвать его измученное сердце. избавь меня от жизни, саске. потому что наруто тонет в этих бесконечных потерях, захлебывается и позволяет себя этим наполнить. кого ты завтра увидишь в зеркале, наруто?

деревня оплакала погибших и теперь вдыхает новую жизнь, новую возможность, которую подарил ей герой. дитя из пророчества. и когда утеряна последняя надежда, легенда о мальчике с синими глазами была рождена. наруто - это надежды и ноша о светлом будущем на плечи юного мальчика, о котором будут слагать легенды в будущем. руки наруто в бесконечных царапинах_ссадинах и крови. только все это заживет на тебе, как на собаке. наруто примет ненависть каждого, дабы потом сжать её в руках и раздавить. наруто протянет руку каждой заблудшей душе и укажет дорогу. наруто улыбнется широкой улыбкой каждому, кому больно и печально. наруто примет в свое сердце самое ничтожное, борясь с этим ежедневно наедине с собой. наруто семнадцать и ему кажется, что он все же мертв. героям пора на покой. но твое сердце бьется, ведь так? ты все ещё дышишь. наруто теряется между снами и реальностью. наруто боится, что когда-то перестанет их различать.

наруто снится война. наруто смотрит фрагменты от которых он старательно пытается бежать. наруто упрямо сражается с мадарой, чувствуя каждой клеточкой тела удары. а потом он чувствует собственную смерть. чувствует, как сердцебиение угасает, а картинка перед глазами искажается. вот сейчас он сражался с мадарой, а теперь он стоит в долине завершения и снова сражается с саске. и наруто видит, видит не себя, а другого. надменного, ухмыляющегося. смотри, наруто, как я убью твоего друга. наруто видит, как он убивает. наруто видит, как тот падает на колени и издает последний шумный вздох. наруто видит себя – убийцей. и перед ногами дорога окровавленных трупов. смотри, наруто, они ведь заслужили. было ведь так больно, да? и наруто кричит истошно, пытаясь заглушить чей-то смех. и наруто падает на край пропасти, мечась по кровати. зовет саске, срываясь на хрип, не в силах вырваться в реальность до тех пор, пока тот его не разбудит_не вернет. наруто знает, что о его кошмарах саске известно, но они никогда не говорят об этом вслух. это ведь нормально, что тебе снятся кошмары. только наруто отчего-то справиться с ними не может. задыхается каждую ночь в панике и хватается за сердце, ловя ртом воздух, которого кажется непозволительно мало. а потом наруто успокаивается, виновато улыбается и говорит, что все в порядке. всем окружающим. даже саске, когда тот не спрашивает, будто наруто пытается прежде всего успокоить этим себя.

наруто хватается за саске, как за спасательную шлюпку, ведь прежде - он был сам этой самой шлюпкой за которую хватались многие. а теперь он прячется по углам, темным переулкам и пропускает удары от саске. каждый удар - заставляет чувствовать боль, заставляет чувствовать жизнь, заставляет чувствовать. саске заставляет чувствовать. чувствовать все то, что он чувствовал когда-то. в те самые двенадцать лет, когда они ходили на миссии и спасали задницы друг друга. и наруто смеется с саске, как прежде. наруто цепляется, словно это не саске нужна помощь, а наруто. наруто цепляется, потому что ему кажется, что стоит только отвести взгляд и саске исчезнет, растворится прямо на глазах. и наруто останется один. и наруто умрет. поэтому он будет цепляться и умолять не уходить. будет цепляться и вспоминать прошлое, где им быть детьми, до тех пор, пока город не окутает ночь и он не провалится в сны, что окрашены красным, что пахнут кровью. где все его такое беззаботное прошлое рассыпается прям на глазах под ноги, ускользая из рук. как прежде ничего не будет. и наруто этого не хватает. тех самых своих двенадцать лет, ведь теперь наруто - семнадцать, саске тоже. и они пережитки войны, ненависти и смертей близких. они живые мертвецы. все что остается наруто, это оглядываться на прошлое, изредка упомянуть в разговорах о былом. все что остается - память. помнить больно.

наруто просыпается от зова, пытаясь сфокусироваться и отогнать остатки кошмара. пытаясь понять, где реальный мир, а где - очередная уловка его больного мозга. перед собой видит глаза саске, слышит его. это впервые, когда тот вырвал его из объятий тьмы. наруто пытается сделать вдох, но в очередной раз в попытках начинает задыхаться, вырваться из захвата, но саске упрям. упрямо пытается привести в чувства. это всего лишь сон, наруто, ночной кошмар. наруто непонимающе хлопает глазами, смотрит так растеряно_рассеяно. - саске? - зовет охрипши, шепотом, сглатывая. ему свой голос кажется абсолютно чужим, посторонним, не своим. саске чересчур близко, чуть ли не соприкасаются носами. наруто ощущает его дыхание на своих губах. его руки прижаты к подушке, запястья начинают ныть от сильной хватки, только наруто больше не предпринимает попытки вырваться.
- ты можешь отпустить меня, я уже в порядке.

только наруто не знает, действительно ли он в порядке. действительно ли они в порядке. наруто ничего не знает. он отводит виновато глаза, потому что смотреть в глаза саске он не смеет. риннеган в правом глазу напоминает ему тут же о кошмарах, даже его собственная новая рука, которую создали из клеток первого хокаге, кажется ему отвратительным и он непременно бы от нее избавился при первой возможности. наруто, это выглядит бегством. ты поджимаешь губы, а потом их снова сложишь в улыбку, только уже уставшую.
- прости, я не хотел тебя будить.

когда саске прекратит нависать, наруто вздохнет полной грудью, приподнимаясь с кровати и вытирая пот со лба, оглядывая собственную комнату, сжимая в руке простынь. не сон. он коротко засмеется и в излюбленной привычке почешет затылок, разворачиваясь к саске. прости, саске. только наруто не знает за что ему извиняться. и улыбка с лица резко сойдет. наруто хочет сказать, что в этот раз - убийца он. саске, я тебя убил. я всех убил. наруто хочет спросить, что же он такое. кто он. но ему скажут, что он - герой, дитя из пророчества, надежда и светлое будущее. только никто не знает, что во снах - он беспощадный монстр, желающий крови. и вот наруто снова вспомнит, как ему двенадцать лет, как он желал стать хокаге. жаждал признания и любви. а теперь ему не нужно признания. теперь ему нужно защищать деревню до самой своей смерти. до самого последнего вздоха. возможно, сейчас.
- саске, война закончилась?
или только началась?

наруто хочет спросить о многом саске, потому что спрашивать больше некого, потому что спрашивать лучше не надо. потому что наруто скажет, что все в порядке и вызовется присматривать за саске. только кажется, что саске намного лучше, чем наруто. только кажется, что это саске присматривает за наруто. резко развернуться и схватить саске за руку, прикладывая её к груди, в области сердца. а сердце стучит бешено, только наруто почему-то не слышит. ничего не слышит. ни шума дождя за окном, ни шороха, ни звука.
- мое сердце такое неспокойное?
почему?
почему рука саске такая холодная. раньше этого наруто не замечал. раньше наруто только смотрел, но не видел. наруто кажется, что теперь это он ослеп. наруто крепко сожмет руку саске, будто в попытках согреть. согреть живой труп. поднимешь взгляд в страхе, что это очередной сон. в страхе, что сейчас там лежит мертвый саске, но саске кажется живым. таким же живым, как наруто, но холодным. у наруто в глазах рождается дикость. дикость - что сплошные вымученные вопросы, крутящиеся в голове. дикость - что страхи ежедневные, ежечасные.
- саске, ты же, черт возьми, не уйдешь?
наруто, как безумец. безумец, что зависим, что цепляется за живой_ холодный труп, в которого он хочет вдохнуть жизнь. которого он хочет вернуть. в котором ему гибнуть с двенадцати лет.
наруто семнадцать.
и он не знает, что чувствует к саске.

Отредактировано Naruto Uzumaki (20.02.18 23:14)

+1


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » prayer