гостевая правила faq роли амс новости [16.05] удаления [9.07]

STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » you are just what i need


you are just what i need

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

but you are just what i need
b l a c k i n n o n
http://78.media.tumblr.com/581ca87f3d635002f70268477c39d53c/tumblr_oatvztuw7i1vzhah5o1_500.png
« so go and challenge me, take the reins and see / watch me squirm baby, but you are just what i need»

разговоры в баре, слишком пьяная марлин и на удивление трезвый сириус.

+3

2

СПРОСИ МОЕ СЕРДЦЕ, С КЕМ ХОЧЕТ ОНО СПЕТЬСЯ

[indent] мы не встречаемся, нет. от одной этой мысли меня кидает в пот и хочется наколдовать себе веер по-крупнее. он не создан для отношений, и это не понятно разве что слепоглухонемому. вереница девиц, побывавших в темных коридорах вместе с главным бабником хогвартса, и гордившаяся тем, что на теле после этого остались его отметины чуть ли не на каждом углу, растет с каждым днем. порой мне кажется, можно создать фанклуб из всех их и что-то подсказывает, что по количеству эта группа будет походить на неплохой такой пятый факультет имени сириуса блэка. именно поэтому поставила условие тогда в астрономической башне, что о той нашей встрече не узнает ни одна живая [и неживая] душа. и если, не дай мерлин, блэк проболтается, я больше никогда не подойду к нему // не заговорю // и даже не посмотрю в его сторону. наверное, еще никогда в жизни не была так серьезна. я не хотела быть его очередным трофеем // очередной девчонкой, которую удалось затащить в свои объятия. и пусть лучше за глаза все будут называть идиоткой, но уж не очередной любовной утехой. и да, пока что слово он держал. это радовало... и огорчало одновременно. ибо тогда бы у меня была причина ненавидеть его. а так... от чего-то после той ночи мне стало остро не хватать именно его рук на своей коже [его губ на своей шее // губах, его хватки, прижимающей плотной горячей плитой к мрамору стен]. пыталась перебить эту нехватку другими руками, но как-то все не то и все не так. это бесит неимоверно и наутро слишком громко заламываю пальцы на лекциях, слишком сильно эмоционирую на любые контакты со мной и слишком часто срываюсь даже на лили. уже не говоря о блэке [ему же достается весь "сок" моего негодования и сарказма]. и еще пуще вымораживает тот факт, что ему это нравится. и в ответ делаю вид, что нравится и мне [хотя где-то глубоко внутри кромсаю ребра лезвием острым, пытаясь вырезать неправильное отношение // неверное чувство... чувство дикой нехватки этого человека].

[indent] блэк стал моим наваждением, тенью невидимой в почти каждом моем сновидении [самым тайным мои искушением]. ломка порой невыносима, и я сама отправляю ему журавлика с временем и местом и условием не опаздывать ни на минуту [и снова под тем же строжайшим запретом неразглашения]. о, мерлин, настолько сильно мои губы не кусал еще никто [настолько сильно и я никого не целовала. до потери дыхания, до грудного стона в солнечном сплетении]. в те моменты теряла себя, теряла счет времени, плотно впиваясь маникюром в спину и оставляя там разводы. однажды он задержался, не знаю из-за чего, но когда часы пробили ровно девять, я покинула условленное место. это сложно, это неимоверно // чертовски сложно так медленно вытлевать изнутри от одного лишь его взгляда // его запаха мускатного // голоса бархатного. и чтобы не выдать этот свой секрет, приходится постоянно на что-то себя отвлекать // переключать. прийти сегодня в такое обыденное маггловское заведение было идеей лилз [она у нас главный экскурсовод по таким местам вне волшебного лондона], и от чего то эта идея всем показалась очень даже хорошей. и даже мне. на первый взгляд, ведь здесь можно отвлечься. ровно до того момента, когда выпивка и полутьма уже начали бить по мозгам. и ведь знаю же, что алкоголь обостряет чувства и эмоции. а еще эта ревущая музыка. и теперь касаться мокрыми руками оголенных проводов стало и то легче, чем быть свидетелем очередного показа пикапмастерства блэка. думала только хоггвартские девчонки ведутся на его смазливость, оказалось - нет. это уже вроде... третья за вечер? и на это уже тошно смотреть, от чего уже не могу скрыть слишком очевидного отвода глаз в сторону и вверх [в той самой мине аля "о, мерлин, когда уже это закончиться" или "тебе еще не надоело?"]. надо было заставить хвоста идти с нами, было бы хотя бы не так скучно.

[indent] не умею быть паинькой. и пусть родители пытались вдолбить это в мою белокурую головку, давя на то, что гадкий несносный характер не доведет до добра, - плевать. щепотку соли на руку, рюмка текиллы залпом - и лизнуть. в этих маггловских напитках есть что-то такое, что заставляет жмуриться, когда пойло касается внутренностей. тепло. даже горячо. лимон. нужен еще лимон. двумя пальчиками взять, запрокинуть голову и положить дольку прямиком на язык. кисло. но зато не так печет. отлично. сидеть на пару со стопкой выпивки за стойкой - не вариант. лили с джеймсом уже успели куда-то ретироваться, и беглый взгляд по залу таки смог выцепить парочку в темном углу, где так неожиданно перегорела лампочка. - пф, ох уж эти влюбленные парочки. почему с ними так скучно? перебой ногтями по столешнице и отвернуть голову в противоположную сторону барной стойки, словить ухмылку блэка, направленную на меня ровно перед тем моментом, как он пройдется языком по шее той брюнетки. кстати, как ее зовут? ай, плевать. снова отвожу взгляд сарказма и щелчком пальца прошу бармена повторить порцию. он не задает вопросов, повторяет. хороший мальчик. хитро_томно улыбаюсь в ответ, от чего тот краснеет даже под этим неоновым светом. снова опрокидываю в себя рюмку и заедаю лимоном. так гораздо лучше. маню пальчиком бармена и когда тот наклоняется, чтобы выслушать, у самого уха шепчу, что осталось пятнадцать минут до окончания его смены [это я узнала тридцатью минутами ранее, из него легко выудить информацию. тем более если он готов ею делиться]. практически слышу как тяжело он сглатывает, когда на последнем слове слегка касаюсь губами его уха. ладонью проникаю в светлые волосы, выдергиваю шпильку и светлый водопад локонов ложится тяжелым полотном на плечи. в следующий миг отстраняюсь как ни в чем не бывало и лишь подмигиваю. ну а что? всем можно, а мне нельзя? тем более все равно это наша единственная встреча, о которой завтра я забуду, засыпая у себя в спальне под хоггвартским балдахином [и ведь наутро осознаю, что все творила все ночью только по одной причине. которая будет ярко гореть в сознании, но которую буду пытаться тщательно прикрывать плотными тканями].

[indent] эти пятнадцать минут пролетят на редкость быстро и когда рука парнишки коснется моего запястья, даже слегка удивлюсь и не сразу сведу все в единую картинку [первой мыслью будет естественно дать пощечину]. и только через миг откровенно игриво улыбнусь, освобождая переплетеные под стойкой стройные ноги, прикрытые лишь небольшой полосой кожаной ткани цветта яркого индиго [юбки]. нечастно хожу на каблуках, но сегодня я на них, и черт возьми, мне это даже нравится! только вот количество выпитого говорит об обратном. не удерживаюсь в ровном положении [ноги подкашиваются], в воздухе пытаюсь схватиться за хотя бы какой-то предмет, и в итоге хватаюсь за того самого бармена, повисая на мужской шее // руках // теле. эта ситуация вызывает бурю дикого смеха, от чего оказываюсь уже прижатой к нему почти всем телом [чтобы не упасть]. - только что ты спас меня от неминуемой смерти, поднимаю лицо вверх и гляжу прямо в глаза своему спасителю. количество выпитого уже туманит рассудок, хотя на его задворках понимаю каждое свое действие. понимаю и принимаю. чувствую его горячее дыхание на своей шее, сильные мужские руки на своей талии [чужие руки], норовящие залезть под линию блузки [хочется увернуться и я отстраняюсь, делая уверенный шаг вглубь зала. когда мне надо, умею быть трезвой]. и в последний момент, прежде, чем толпа молодежи не закроет вид на барную стойку все же брошу взгляд на блэка и одними губами [однако очень отчетливо и в полной уверенности, что он поймет и различит] прошепчу в воздух: - не проболтайся никому, и подмигнуть.

+1

3

Ты - дьявол в моем сердце

Все кипит на тугих колесах. Не лечит ничего - ни время, ни вечность, ни космос, ни табак и бесконечные вереницы преданных взглядах, в которых читается покорность, обожание и желание дотронуться-коснуться [восьмого чуда света] озорника, что отказался от блэковского наследия, день изо дня бросает вызов собственной матери, правилам школы и шлет направо-налево свои шальные улыбки, что косят штабелями прекрасный пол. Плохие мальчики правятся хорошим девочкам. От скверных и отступников они теряют голову. Не плавит пекло. Не лечит вера. И даже вылазки под покровом ночи и мантии-невидимки. Верность не выжжена на коже, как прочие нательные знаки, что опоясывают поджарое тело. Нет колец, обещаний под полной луной. Лишь одно - молчать о тайных свиданиях под гобеленом, на Гриффиндорской Башне, при встречах рассыпаться в сарказме, не замечать или откровенно заигрывать, приправляя все жгучей улыбкой [вовсе не джентльменской]. Сам себя уговаривал, уверял и убеждал лучшего друга, что забудется, сотрется и пеплом в раскрытое окно улетит. Затянется треской, шрамом, уймется тризной. И та искра, тот вызов, те свободные отношения, что звучат между строк, меж поцелуев и во взглядах - обоюдное решение. Тогда откуда рождается ревность неистовая и желание звериное, эгоистичное - пройти по всему замку с ней под руку, всем и каждому говоря, что она - моя?

И посылать каждый раз к черту, у дьяволу, к самой ведьме, коту под хвост холодный разум, доводы рассудка, силу воли и стремление доказать, что Сириус Блэк не может влюбиться, привязаться и даже испытать нежных романтических чувств к любой девчонке, когда в темных коридорах вылавливаю ее ладонь или получаю записочку с местом и временем. Без подписи. И из той тысячи, что ежедневно получаю от поклонниц, узнаю именно ее простой и неброский почерк. Единственная, которая не пыталась привязать при помощи зелья, не отзывалась на уловки и на призывные взгляды, игнорируя полностью наличие где-то на периферии такую личность, как Сириус Блэк. Такое поведение ранило самолюбие, резало острым ножом-лезвием, оставляя невидимые раны. Зажигало и вызывало желание поиграть в "кошки-мышки", найдя истинного победителя и лидера. Разве первенец из рода Блэк, что одним своим рождением показал средний палец избалованной кузине Белле, отказом идти по неписанным правилам чистокровной семьи и слишком громкой и давящей на психику матери, не сможет покорить вершину, чье имя Марлин МакКиннон?
Не забылось, не стерлось, не перемололось, не кануло в пустоту, что гложет где-то внутри. Нырять в нее, как в лаву. Обжигаться об острые шипы ее роз, кусать-помечать нежную кожу своими губами, зубами, что бы запомнились, не стирались, впечатались, остались на подкорке. Тонуть в море страсти, в которую толкает Марлин. Говорят, один в поле не воин. Что ж, нас двое, что затеяли жестокую игру для взрослых и заранее проиграли. Разбиваем о друг друга лбы, зализываем раны, нежно языком ведя, глотая чужую кровь и снова по-новой, с очередного витка. Судьба отчаянно сводит на каждом и перекрестков. Захлебываемся сполна взаимным холодом и откровенностью. Это не роман. Это чертова погибель, адова пустошь, дорога в никуда. Слабостью принято считать любовью. А я не слаб. Но мне плохо без нее. Жизнь - это море, в котором плавать вовсе не умеют несчастные подростки. Жизнь -  это битва, в первую очередь с самим собою. И тут я вовсе не веду в счете. Жизнь - это гонки. На спор, и до финиша доберемся с переломанными костями.

- Я сведу тебя с ума, - клятвенно обещает мой шепот на ушко, отводя отбеленную солнцем и магией прядь волос [какая девчонка признается, что для красоты использует чары, совет очередной модницы, что вещает на глянцевых страницах своих журналов], когда тела плотно переплетены. На коже ощущается лихорадка от тяжелого и скомканного дыхания. Сбитый ритм сердечной мышцы, не сказанный фразы, что режут по венам. Болезненные метки оставляет на теле, следы ее (не)любви, что сходят не сразу. Да и обращаться за медицинской помощью никогда не спешу. Но с ума сводит она. Жгучая ревность от того, что блондинка общается с кем-то, полностью исключая меня из своего круга общения. Захлебываться воздухом, пеной и ее смехом и взглядом, что направлен не на меня. В отместку рождаются новые краткосрочные отношения с какой-нибудь брюнеткой-рыжей-шатенкой, чье имя сотрется разу, стоит только ей крыться за поворотом. В уголке глаз Марлин иногда замечать нелепую, жестокую и безумную боль. Но МакКиннон не подпускает ближе, в очередной раз выстраивая вокруг себя забор высотой в несколько сот фунтов, вывешивая вывеску "осторожно, злая собака". Вот только не учла она, что с собаками очень легко подружиться, ощущая себя лохматым черным псом.

Атмосфера в зале, заполоненными людьми в нарядах и сверкающие блеском бутафорских украшений, дешевого виски, располагает на знакомства. Но отнимает голос, что тонет в отзвуках громкой музыки и отбиваемых битах ди-джеем. Покачивать в такт голову, пару раз передернуть плечами. Мгновенно потеряться - Джеймс с Лили в самую гущу событий, Люпин пробивается к барной стойке, Питер раздобыл где-то розовый коктейль с зонтиком и мелкими глотками впитывает в себя жидкость. Я же с жадностью скользя по публике, пытаюсь выловить из вспышек шара, что свисает с потолка, Марлин. А когда нахожу, то она сразу отвергает меня и мои попытки извиниться, что явился на свидание с опозданием. Мерит взглядом, отворачивается, будто пустое, незначащее место. Оставляет в толпе, что локтями-кистями-ногами пытается танцевать. Отлично, будем играть и собирать бонусы. Все оказывается просто. Достаточно изогнуть губы в кривоватой усмешке, чуть придать своему образу загадочности, запустить руку в волосы, сказать парочку шаблонных фраз-приманок, и девушки не из магического мира оказываются очарованы и пойманы в ловушку. В то время, как я ощущал на себе неодобрительный взгляд Марлин. Ей лишь подмигивал, предлагая присоединиться и разделить пиршество. Но она тут же строила из себя праведницу, а я продолжал терзать шею незнакомки губами, имея в мыслях совершенно другую девушку.

Незримая стена, что существует между нами, ту черту, что пересечь никто не решается, но так часто заходил за грань, мгновенно рушится, стоит ситуации измениться. Счет явно не в мою пользу, хоть и окружен красавицами, что так и норовят записать свой номер телефона и вручить салфетку с отпечатком губ на ней. Первым сдаюсь я. Во мне клокочет ревность. Гнев. Злость. Ладони мгновенно собираются в кулак. Марлин на нетвердых ногах, изрядно пьяная, покидает площадку под ручку с каким-то увальнем, что пару раз облизался и оценил ее пятую точку, обернутую в слишком узкую юбку. Бросаю на столик пару купюр и грубо отстраняясь от девицы. На мое "увидимся, детка" получаю в спину столб проклятий. Сладкую парочку нахожу в каморке благодаря своему особому чутью за незапертой дверью. - Вали от сюда. Быстро, пока я тебе кости не переломал. - Тот не спешит покидать территорию, показывая кто здесь альфа. Силы воли едва хватает, что бы не вступить в драку. Бродяга так и рвется, выходя грозным рыком. В незнакомых глазах напротив мелькает испуг, но оставлять добычу, что так легко досталась, не хочет. Несильный удар в живот и за края куртки вышвырнуть прочь наглеца.

- Ты чертовски пьяна, МакКиннон. - Голос удивительно нежный. За спиной грохотом доносятся отголоски музыки. Пару раз громко стукнула дверь. Я потягиваю ладонь девушке. - Идем.

+1

4

что к тебе тянет будто магнитом ни для кого уже не секрет...

[indent] нужно уметь балансировать на своих эмоциях, не давать сводить контакты заряженные вместе воедино... чтобы не закоротило и не вышибло электричество на пол-района. мы этого делать не умеем. если вышибаем дух, то наотмашь и до краев, чтобы не дышать // не глотать // не жить более не хотелось. привыкли жить // существовать на грани фола, когда один шаг - и ты несешься по встречной сбивая на своем пути все преграды. пытаешься уколоть как можно больнее, чтобы выпустить больше крови // плазмы. делаешь все возможное, чтобы не выдать истинных чувств, съедающих нутро, вгрызающихся в кости, точащих изнутри... и лишь ночами воешь в подушку звериным рыком так, что наутро наволочку можно выжимать. но этого никто не узнает. умелый росчерк карандаша для глаз, одно дуновение пудры, острая улыбка на губах - и вперед покорять этот мир. снова умело играть роль абсолютной стервы, переплетая пальцы с каким-то парнем под дверями аудитории, плотно вжимаясь в стену и нарочно ближе приближать к нему лицо, прикусывать свою нижнюю губу, усердно пытаясь что-то свое доказать, когда на горизонте маячит блэк. и мне бы хотелось этого не делать, но где-то глубоко внутри совладать не могу со щемящим чувством алчной ревности. от того буду сильнее впиваться вечером маникюром, дразня языком по коже. оставлять влажные полосы на теле и сдабривать те легкими касаниями пальцев, а после... после сделаю все возможное, чтобы уколоть больнее, бросая фразы острее перца о том, что это всего лишь секс, не более. поправить макияж, заправить белоснежную блузку, сверкнуть белозубой улыбкой и на прощание подарить легкий поцелуй в щеку, снова не забыв напомнить о тайне неразглашения.

[indent] ему незачем знать о том, что каждый раз касаясь его тела обжигаю пальцы пламенем; что, чувствуя его пальцы // губы выгибаюсь дугой не потому, что так удобнее, а потому, что по-другому не могу. проклинаю себя и свою слабость. проклинаю тот день, когда ему удалось стать моей слабостью. проклинаю и не могу остановиться. манит, давит, опутывает, терзает... заставляет забыться // задохнуться // захлебнуться. хочу перестать себя мучить и каждый раз даю обещание, что это последний раз. самый крайний. больше подобного не повторится. но сама же нарушаю все запреты. все уже слишком привыкли к нашим стычкам. лили просто закатывает глаза, доркас фейспалмит, поттер тупо ржет над всем этим. и потому даже, когда начинаю открыто флиртовать с блэком в один из вечеров в гостиной [слишком близко наклоняюсь к нему, слишком тихо шепчу о том, что та когтевранка сегодня поведала насколько блэк горяч в постели, насколько необуздан, и даже похвасталась какие мощные засосы тот оставил на ее нежной шее, что их теперь приходится скрывать факультетским шарфом, слишком явно при этом облизываю губы, а пальцами при этом забираюсь под мантию] - все сводится к очередному потоку смеха и желчи. смеха со стороны друзей. желчи - с моей стороны. обращаю внимание как при этом играют желваки на его шее, от чего лишь усмехаюсь уголком губ, и обдавая ту самую шею потоком горячего дыхания. я эту игру начинаю, мне же ее и заканчивать. и в довершение проведу ладонями по мужским плечам, аля "ну что ты, малыш, не куксись, у тебя все получится". и подмигнуть, садясь на свое место напротив и беря в руки перо для письма. никто не придает этому значения. и это играет на пользу, ведь вместе с этим также никто не замечает как учащается и собственное дыхание, заставляя ослаблять шарф и расстегивать верхнюю пуговицу блузки. да, мы не умеем сводить на нейтрал наши отношения.

[indent] музыка грохочет, бьет по мозгам от чего становится не по себе. показываю жестами своему спутнику, что мне надо выйти, на что он вроде как с радостью соглашается [это уже потом я узнаю, что цели у нас разные, сейчас мне нужна опора]. с алкоголем, возможно, и правда переборщила, но зато теперь все видится не в таких острых углах [и та блондинка в руках сириуса уже не режет так больно-остро задетое самолюбие] и периодически даже заставляет выдавить из себя "ха-ха". бармен что-то шепчет на ухо, слов не разбираю от слова "совсем", но делаю вид, что безумно заинтересована. мужчины как дети, им важно внимание. и я следую за ним по пятам, ухватившись за руку в надежде, что скоро окажусь на улице. но ожидания не оправдались и нас встречает некое тесное помещение, скорее всего служащее чем-то подсобным. резко, но аккуратно оказываюсь прижатой спиной к ближайшей полке. чувствую мужские руки на талии [топ уже на пару сантиметров выше своей положенной линии], а после и порядком выше. делаю глубокий вдох. пальцы считают ребра, перебираясь к плоскости позвоночника, но от чего-то это не будоражит, а даже причиняет боль, заставляя извиваться подобно змейке. отвожу лицо в сторону, путаясь в своих же собственных волосах и прикусываю нижнюю губу. пытаюсь освободиться, но стойка уже не настолько сильна и прочна, и потому лишь сбрасываю ладонью пару бутылок с ближайшей полки, ухватившись за ее край. это создает много шума. как я вообще могла оказаться в этом месте? но эта мысль исчезает также быстро как и появляется, вытесняемая другой - убрать навязчивые касания рук, которые уже опускаются на бедра в поисках сакральной линии юбки. пытаюсь сделать шаг в сторону, но в крепком обхвате я гораздо слабее. ладонью свободной руки отстраняю от себя парня, что того еще больше заводит, заставляя резче касаться оголенных участков тела и уже не стесняться проникать под туги ткани. потому, когда дверь открывается и в проеме появляется мужская фигура, выдыхаю с облегчением лишь плотнее опираясь о полки. стеснительной не была никогда, да и стесняться было нечего, имея почти идеальные пропорции, но когда слышу слова знакомого незнакомца отчего-то хочется прикрыться. этот тембр голоса узнаю из тысячи, так как только он проходит табуном мурашек по коже и под нею. приду в себя от происходящего, когда тот паренек окажется уже по ту сторону двери громко матеря на чем свет стоит меня и блэка. 

[indent] - и с каких это пор ты вдруг стал следить за тем, сколько я пью? в матушки мне заделался? фыркну в ответ, откидывая ладонью копну волос за спину. лучшая защита - нападение, это всем известно. два шага от стеллажей с какой-то провизией и попытка поправить истерзанную одежду [юбку, непозволительно оголяющую правое бедро, и топ, что закасан практически до уровня кружевного бюстгальтера, позволяя визуально пересчитать несколько пар ребер]. подам руку, поток свежего воздуха сейчас катастрофически необходим, чтобы избавиться от тумана в голове. крепко ухватиться за мужскую ладонь и снова не удержать равновесие [во второй раз за сегодня] и на этот раз повиснуть на руке // плече блэка. и снова это заставляет рассмеяться. - мне определенно противопоказано носить каблуки! констатирую известный факт, медленно наклоняюсь [все также удерживая равновесие при помощи руки сириуса] и снимаю опостылевшие туфли. о, мерлин, как же сразу хорошо стало. даже трезвее как-то...  - хотя подождиии... , запоздало, но тем не менее, - и куда это интересно ты меня тащить собрался? упрусь одной ладошкой в мужскую грудь и пытаясь плечом опереться о дверной косяк [перестать таки висеть на парне]. - и вообще мне кажется, твоя дама сердца за барной стойкой уже заждалась тебя. а заставлять женщину ждать - некрасиво. тебе ли, главному сердцееду, не знать этого. сама удивлена как удалось проговорить такую длинную фразу и не запнуться. и тут на глаза попадается кожаная куртка. своя куртка, которой, видимо, лишилась еще в тот момент, когда попала в эту кладовку. протягиваю руку, снимаю с крючку и пытаюсь надеть на себя.

+1

5

И, когда я говорю, что ты для меня самое любимое,
пожалуй, это тоже не подлинная любовь;
любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

Мимолетные встречи со случайными незнакомцами, со старшекурсницами или же со своего потока. Мы словно конкурируем, кто больше утащит в свою постель, чей список превзойдет в длине. Кто еще побывал в объятиях Сириуса? Кто не познал поцелуи Марин? Идет ли она в алфавитном порядке, выбирает по профессии или просто наобум - стреляет голубыми ледниками-глазами, выбирая жертву на одну ночь. А после за чашечкой чая рассказывать своим лучшим подругам об особенностях кавалера, что уже оказался в прошлом и чей образ стерся. Лишь общие очертания и вызванные эмоции. Чем больше думаю о том, что чужие руки ласкали ее тело, что она отзывалась на их ласки, с громкими стонами в потолок, в плечо, в подушку, тем чаще мои ладони собираются в кулак и я нарываюсь на драку. Хочется каждого наградить синяками, выбить зубы, выколоть глаза, что бы не смотрели в ее сторону, не думали о Марлин, не бросали в ее сторону пошлых шуточек-намеков, не обзывали за спиной нелестными словами. В такие минуты блековская кровь бурлит во мне. И я отзываюсь, когда мой кулак летит в чью-то сторону. Направить палочку, и согласно неписанным правилам, вызвать на дуэль? Я слишком часто перечеркиваю эти рамки, что бы взывать к магии. Да и отравить-сглазить-наслать беду на всего ее "возлюбленных" я не смогу. Ибо сам нахожусь в ее списке. Поттер вмешивается в потасовку своим "Сириус, перестань, Сириус, пойдем". Я бросаю злой взгляд на друга и тот отступает, давая выходу моим чувствам. И снова маменьке придется краснеть. Жаль, что имя дважды на гобелене не выжжешь и проклясть проклятого опять не выйдет. Лишь Регулус устало потрет веки, проходя мимо меня в коридорах и до отчаяния делая вид, что мы не знакомы. Кровь - не водица. И как бы сильно я не отбрасывал семейные устои, опровергал превосходство чистокровных над другими, не насмехался над носившими корону-маску, я слишком походил характером на мать. И от того ненавидел себя еще сильнее. Всячески старался показать, что я - другой, что отличный от нее. Поэтому дружу с оборотнем и таскаюсь за полукровкой.

Ее слова - как пулемет, как кольт, как авада в самое сердце, как заряженное ружье, как плеть, как бешеная пуля, как ржавый гвоздь в пятке, как самая неизлечимая болезнь; как лихорадка, от которой нет спасения. Словно дуло, направленное в грудь - спасения нет, лишь погибель и не скорая смерть. Бьет в ключицы и меж лопаток, ломает ребра, пробивает легкие. Нет жизни, спокойствия и счастья. Не оголенный провод и ноги мои босы и по щиколотку в воде - пробивает все 220 и больше вольт. Сердце останавливается, оно не бьется. И я, как ошалелый, ищу отпечатки ожогов, пулевое отверстие, вынимаю сбитые о ребра пули, кривлю губы с окровавленными зубами [блековская кровь, самая ценная из всех жидкостей] в своей очаровательной улыбке, прося добавки и не показывая, что мне хоть на долю больно. И меня трясет в этой смертоносной тупой борьбе. А их нет, нет следов. Лишь укусы [шляпа ошиблась, распределив Марлин в Гриффиндор, место ей среди змей] и яд, что распространяется по телу. И та шрапнель, что не вытащить и пинцетом, не добраться скальпелем самому умелому хирургу, засели во мне. И в агонии невозможно расслабиться на одну чертову минуту. "Не приходи, не смотри, не пиши, забудь-забудь-забудь". И я забываю, забываюсь, кусая другую, подминая под себя, ощущая чужие девичьи ладони на своем теле. Как она шепчет мое имя, словно я для нее - бог, черт, само волшебное писание и ничего другого она не знает. Стираю Марлин МакКиннон со своей памяти, не дышу ею, не смотрю на нее и всячески игнорируя, включая в свое меня блюда другие. Получается отвратительно плохо. Джеймс лишь округлит глаза и промолчит, когда обнаружит меня с очередной блондинкой, что в спешке застегивает блузку и поправляет зеленый галстук. Мне не нужно смотреть в газа лучшего друга, что бы прочитать те нотации, те советы, что вот-вот воробьями слетят с его губ.

А потом теряю здравый смысл, откровенно схожу с ума [поговаривают, что это - истинная блековская черта, знак аристократов], стоит ей снова поменять ориентиры. И Марлин забрасывает меня записками, гонцами, намеками и всячески показывает, что ей не все равно, стоит мне завести более-менее серьезные отношения [две недели - равнозначно "навсегда"]. Бумажки оказываются в урне, сжигаются, даже не читаются. Я не собачка, что бы прибегать по первому зову, каждый чертов раз себе обещая, что это - в последний раз. Находит уловку, ставит ловушку и я снова сворачивают не туда, оказываясь с ней на самом острие, впадая в нее, соединяясь и кончаясь в ней. "Ты в меня влюбилась, крошка" - констатирую в своей саркастичной манере, запечатлевая дружеский поцелуй на кончике ее носа. Нежными пальчиками играет на струнах, на короткую долю секунды ощущаю счастье, а после она рвет их, раня собственные ладони в кровь. Бьет с размаху железной дверью, запирается, ломает мои пальцы. Марлин Маккиннон, о святой Мерлин, какая же ты жестокая женщина. И почему меня так манит к тебе? Проверяем наши недоотношения нежность. Нежностью, нежностью, как розовый закат, как молочный шоколад, как объятия на рассвете, тихий шепот у башни, цветок в волосах, записки в книгах. Нежностью-нежностью-нежностью. Запинаться, курить, не дышать. Почти слетевшее "люблю" и горькое осознание от этого. И какая-то свобода в грудной клетке птицей бьется. Прутья для нее слишком малы, рвется в открытое пространство. На утро я ухожу от нее. Мы не просыпаемся вместе. Она злится. Сваливает все на страсть, не недостачу нервов, на шарм, на космос, на кофейную гущу на дне фарфоровой чашки, на меня. И все начинается по новой. Мы отрицаем друг друга, отталкиваем, ненавидим и ведем себя как кошка с собакой, что даже Питер заподозри неладное. Рем пытается сгладить углы, выступая нейтральной стороной - все попытки жалкие, бросает гиблое дело по примирению его друзей. Это тупик, дорога в никуда, что ведет в ничто.

Я лишь прислоняюсь к косяку, пока Марлин приводит себя в порядок. И почему-то не испытываю никаких мук совести, что не позволил ей весело провести время с тем, кого имени даже не удосужилась спросить. Да и девушка не сильно расстроена. Я даже уловил некоторые попытки отвязаться от паренька. Мой взгляд бродит по длинным ногам, что кончаются на кромке непозволительно короткой юбке. Не удивительно, что ее желают и хотеть раздеть многие мужчины. Молочно белый живот, что тут же прячется под топом. Успеваю заметить цвет ее белья, что не может не вызвать на моих губах усмешку. От мысли, что буквально пару минут назад ее касались чьи-то грубые пальцы, во мне кипит кровь. Хочется переломать ему все косточки, что бы потерял способность сгибать кисть. А когда Марлин подходит ближе, принимая мою помощь и руку, в нос ударяет ее запах. Мне невольно хочется отступить, что бы не вдыхать чужой аромат, которым пропиталась блондинка. Собственник снова просыпается во мне. И лишь благодаря школе, что преподала мать [высшая слабость- показывать свои эмоции], я остаюсь на месте. Даже сокращаю те жалкие сантиметры меж нами. Моя ладонь переберется на талию, соединяя топ и юбку. - Я джентльмен, МакКиннон. И твой друг. И я, представь себе, забочусь о тебе. - Нисколько не удивляет, что начинает колоть шипами-словами. Я не предполагал, что бросится на шею своему спасителю, и в этой каморке, что размерами походила на двухместный гроб, у нас случится жаркий секс. Хорошо, что не пощечинами отделался. Когда Марлин избавляется от обуви, я вопросительно поднимаю бровь и начинаю немного беспокоиться. Где-то вычитал, что каблуком при желании можно выколоть глаз. Я слишком очарователен, что бы чего-либо лишиться. Да и она не посмеет к этому прибегнуть. - Туда, где ты протрезвеешь. И где дружки твоего приятеля не достанут нас. У него наверняка под стойкой спрятана бита. Или чего потяжелее. - Короткий кивок в сторону двери, за которой больше не слышны бранные слова и возникает подозрительная тишина. Будучи я на его месте, то незамедлительно позвал друзей, что бы разобраться с наглецом, что отобрал слишком покладистую девицу. Издам короткий смешок, самодовольно ухмыльнусь, двумя пальцами подниму за подбородок. - Так ты за мной следила? Ох, Маккиннон, - Но договорить я не успеваю - мои догадки оказываются правдивыми. Краем уха улавливаю "убить", "мерзавца" и что-то не очень приятное обо мне. И пока Марин путается в своей куртке, я крепко сжимаю ее ладонь и аппарирую.

На крыше гуляет ветер и ночь разбивают огни неоновой вывески. луна куда-то скрылась за облаками. Лишь парочка блеклых звезд. На мне лишь белая майка и черные джинсы. В районе груди четко выделяется небольшой прямоугольник, что в клубе был едва заметен очертаниями. Новая татуировка. Такая же дрянь, как и сигареты, вот только входит в число любимых. Плотно прижимаю к себе МакКиннон, она задевает нежный участок кожи и я тихо скреплю зубами. Боль остро прошибает, но так же быстро отступает. Не смотря на это, я не спешу отпустить девушку.

+1

6

как бисер на нитке, слова все о вечном. я очень старалась, но ты так беспечен
и кто-то во мне исчезает и шепчет, что все просто бисер пустой...

[indent] люблю... слишком пафосное слово. всегда гоню его от себя, обхожу дорогами дальними, лесами дремучими, реками глубокими, горами высокими. стараюсь даже пальцами не касаться // легкими не вдыхать // не смотреть. подобно мотыльку однодневному лететь на пламя и не знать, что крылья обжечь придется. так проще. так гораздо легче. легче по утрам просыпаться и без зазрения совести застегивать бюстгальтер, плотно заправлять блузку белую в юбку и поправлять помаду алую. будто бы ничего не было. наколдовать пару очередных шпилек в волосы, чтобы заколоть локоны и с беззаботной улыбкой на губах снова переступить порог аудитории. ловить на себе взгляды и перешептывания уже давно привыкла. начала воспринимать на уровне белого шума, которого просто не может не быть. как там говорится в маггловских журналах? раз о тебе говорят, значит ты лучше их. значит их жизнь настолько скучна, что им ничего не остается, как обсасывать очередное ночное похождение марлин маккиннон. или же очередную юбку, под которую залезли руки блэка. он сам как-то назвал это все своеобразным соревнованием, которое мы внегласно ведем между собою, заставив меня лишь усмехнуться и, подавшись слегка вперед, коснуться губами его щеки напомнить, что в таком случае я не отдам ему победу. чего бы мне это не стоило. авадой убью всех тех бабочек внутри, что наводнили пространство, но одержу победу [если он того потребует].

[indent] люблю... мы душим друг друга объятиями ночами [дышим глубоко и надрывно куда-то в глотку. глотая всхлипы и стоны], истошно выкрикивая что-то в разгоряченную кожу [оставляя на ней заведомо слишком заметные следы от ногтей // губ // пальцев], и при этом после обдаем себя ведрами ледяной воды [в фигуральном и буквальном смысле этих слов]. упершись ладошкой в стенку напротив простоять под струями холодной воды по возвращению в свою спальню, уже вошло в привычку. вода освежает. смывает горечь // страсть. приводит в порядок мысли, усмиряет внутренние вулканы. сделать напор сильнее и чувствовать как струи воды бьют по позвоночнику своей равномерной дробью [приводя сознание в зыбкие рамки адекватности]. устаю от этого постоянного бега // соревнования // марафона, и ... шейный позвонок болезненно хрустнет от опрокидывания головы назад. не здороваться почти при встрече на лестнице, игнорируя друг друга, и пересекать свои прямые только в случае необходимости общения с друзьями. правда и здесь я нахожу лазейки, отмахиваясь своим дрянным характером и отказываясь выйти в сад всем вместе. благо, к этому уже привыкли, и удивляться перестали. потом, правда, та же лили, или мери будут допытывать, что же произошло на этот раз, и придется выдержать этот допрос с пристрастием не снимая с лица маски безразличия и яркой увлеченности очередным зельем, однако этот раунд все же остается за мной. 

[indent] громкий щелчок и перо сломано от слишком сильного на него нажима. интересно, бетани [и кто дал такое имя слизеринке?] когда-нибудь заткнется и перестанет судачить о том, что же произошло сегодня за гобеленом? или придется наложить на нее онемевающее? хорошо, что сегодня взяла с собой запасной набор перьев, только испытывать судьбу больше не буду, отложу пока в сторону. сдерживаться в такие моменты сложно, и потому переключаю внимание на себя, и свой рассказ о том, какие бицепсы у того когтевранца с параллельного курса. какие сильные у него руки, какая горячая кожа. не зря ведь один из лучших игроков в своей команде в квиддич. и плевать, что после все пары буду ловить на спину осуждающие взгляды большей половины девчонок, но зато я прервала тот поток елейной плазмы о незабываемой ночи с сириусом блэком. бесит. никогда не думала, что буду ревновать. да и кого? никогда не думала, что из-за этого буду громче положенного обсуждать свою личную жизнь зная лишь то, что он это услышит. зная, что наверняка при этом будет играть желваками, перебирать костяшки пальцев в импровизированном бое с воздухом. зная, что только благодаря поттеру не покинет в этот раз аудиторию до начала занятий. и знаю ведь также, что на следующем перерыве отыграется по полной, что теперь одергивать меня будет лили, и что зельеварение я таки провалю в этот день.

[indent] он носит имя одной из самых ярких звезд на небосклоне. звезды яркой невыразимо // прекрасно манящей к себе... но абсолютно далекой. и такой же холодной. надменная ухмылка [иногда мне кажется, что другого выражения лица я на нем не видела никогда], небрежный взмах руки, чтобы убрать с глаз челку и девушки тают. он умеет производить впечатление. а репутация бэдбоя при этом дополняет картину более желанными красками. - ты всего лишь хорош в сексе, не преувеличивай, резану больно на его "ты в меня влюбилась" и чересчур по-дружески похлопаю ладошкой его по оголенному плечу. и тут же отвести глаза куда-нибудь в потолок // в сторону и постараться аккуратно выскользнуть из-под одеяла. в этом признаваться не буду даже сама себе, и уж тем более не позволю ему копаться во всем этом. перед глазами штабелями стоят десятки девчонок, которые верили // надеялись на то, что уж им то точно удалось околдовать блэка. но колдовства хватало ровно на две недели. а после начинался новый отбор претенденток. и в перерывах этих запасным аэродромом была я. черт! а ведь это неприятно.

[indent] не люблю. не люблю это поганое чувство будто я что-то делаю неправильно. будто должна где-то что-то распутать и тогда наконец все встанет на свои места. но я лишь сильнее затягиваю узлы. говорят, акулы чувствуют каплю крови за сотни километров от места ее растворения в открытой воде. они настоящие хищники, и готовы гнать свою жертву до тех пор, пока у той сил больше уже не останется. в последнее время чувствую себя такой жертвой. той самой, у которой силы на исходе. ему удается поднимать во мне что-то первозданное, глубинное. что-то, что не удается затрагивать никому. является одновременно и ядом и панацеей от него. медом сладким // тягучим и смолой горькой // клейкой. признавать, что блэк стал личным хищником неприятно, но уж лучше так, нежели произносить слова на букву -л. пусть лучше будет наваждением, наркотиком, даже слабостью, но только не любовью.

[indent] - о-ля-ля! блэк, а давай ты будешь такие байки травить своим воздыхательницам, а не мне. все же я уже наверное переступила тот рубеж, когда поверю во все это благородство, друг мой. ударение на обращении получится самопроизвольным, без замысла, но с четким прагматом на первый взгляд. я итак не умею держать язык за зубами, а тут вкупе с алкоголем - шарниры сносит только в путь. ноги все еще продолжали гудеть от недавно снятых каблуков, а спертый воздух кладовой тяжело оседал где-то в сознании, превращая его в вату, от чего приходилось лишь крепче хвататься за предложенную руку [тонуть в знакомом запахе, ладонью чувствовать его тепло]. чтобы не упасть. - он мне не приятель, неизвестно для чего проговорю сквозь зубы [смысл сказанного поняв лишь после - оправдалась], и от воспоминания рук того бармена на себе передерну плечами. кожа снова вспомнит касания ладоней по оголенному торсу и от того рефлекторно // немного неумело и шатко пальцами свободной руки оправлю топ, юбку и запахну покрепче куртку. - сириус блэк боится маггловских бит? а как же твоя репутация самого знаменитого дуэлянта? краем уха улавливаю движение за дверью и напрягаюсь как струна. однако не успеваю понять, что происходит, и возможно лишь поэтому аппарация не стала проблемой жизненной, только вот от неожиданности и накатившего головокружения [когда под ногами оказывается твердая поверхность крыши здания, а над головой лишь звездное небо] таки слегка подамся вперед на ослабших ногах, крепче цепляясь за мужское тело. - мерлин тебя подери, блэк! нельзя так резко трансгрессировать без предупреждения! ладонь со всей силы ударит прямо в мужскую грудь [и заметить как парень слегка болезненно отшатнулся, но пока не придать значения - не настолько сильным был удар]. - тем более с нетрезвыми людьми. но во всем этом был один несомненный плюс - алкоголь как-то вмиг выветрился из головы, уступив место негодованию. - и нет, я за тобой не следила. сложно не заметить шайку девиц около барной стойки, когда за ней сидишь только ты. и раз уж пошла такая тема, то скажи тогда на милость, что же ты вдруг забыл в той коморке? удивленно поднять брови вверх и заглянуть прямо в глаза парню. отмазка - проходил мимо не проканает, и это читается во взгляде, поэтому придется потрудиться, чтобы сказать что-то вразумительное.

+1

7

‘и останавливаются на улице двое идущих под руку. неведомо, кто они: в апрельскую ночь мало ли бродит околдованных?’

МакКиннон была лихорадкой, стихийным бедствием, от которого не было спасения. Срывала крыши, зонты, плясала на крыше, подобно шальному дождю. Отбрасывала светлые пряди и светила, как солнце, что не погаснет, когда Земля пойдет на очередной круг. Смеялась так звонко, словно завтра не наступит никогда и те тучи грозовые, что надвигались с севера - чей-то вымысел, ложь, грустная сказка и очередная сплетня ни о чем. И никогда не покажет насколько ей плохо - будет кривить губы в девичьей ухмылке, скалиться как ненормальная и не признавать свою слабость. Одевать юбки короче, не прятать стройный силуэт под мантией. Вызывающе себя вести - под стать//под копирку, списывая и отображая мое поведение. Наверное, и в простые истины не верит, раз продолжает раз за разом доказывать, что любви нет как таковой. Есть доверие, признательность, страсть, дружба. Но жемчужная нить с белыми крупным бисером нанизанный на ней - вовсе не то крепкое и терпкое чувство, что теплится на душе.

Над головой черное небо и шальной ветер гоняет облака, то показывая светлый лик луны, то пряча ее под атласными сводами туч. Поднимаю голову вверх - высота, неизвестность пугает. Стать бы птицей, упорхнуть, ощутить ту свободу, которую всегда мечтал обрести. Вдыхаю ночной воздух полной грудью. Вдох. Выдох. И снова вдох. Где-то вдали загораются и гаснут окна-маяки, глухо доносится музыка и чей-то отрывистый смех. Кажется, поют биттлы - про любовь, про девчонку и парня, что однажды нашли друг друга. Их тексты полны надежды и романтики. Не удивительно, что современная молодежь помешана на них. Но, здесь, на крыше царит особая атмосфера. Ветер гоняет ветки, мысли, играет с волосами. Шуршат листья, наши силуэты тонут то в темноте, то четко очерчиваются разноцветным неоном. Желтый, синий, красный, секунда на вдох-выдох, на темноту и снова желтый, синий, красный. Вывеска заманивает новых посетителей, я уже не помню название клуба, лишь на губах ощущаю привкус алкоголя и горечь от произнесенных и несказанных слов. Внимательно смотрю на блондинку - освещение слишком блеклое, что бы рассмотреть все эмоции, что отображаются на лице девушки. Лишь ярко блестят глаза (память рисует им цвет голубой, нежный, как цветы ириса) и как луна отзеркаливается в них. В кромешной тьме они кажутся еще большими, практически громадными и черными. Два озера с полной луной на самом дне. Ведьма не иначе. Прохладно, на коже сразу образуются мурашки и волосы на загривке встают дыбом. А может виной всему присутствие блондинки и то, что она не спешит отталкивать, пусть и пытается ранить/сделать больно. Она любит эти игры так же сильно как и я, пусть продолжает отнекиваться и отрицать факт.

Я ухмыляюсь широко и как-то глупо, прижимая ладошки девушки ко своей груди. Даже попытаюсь не скривиться, когда ее тонкие пальцы заденут нежный прямоугольник. Почему-то громко и колко прозвучало обращение, которое бросила слишком обыденно. Словно мы закадычные друзья, которые просто спят друг с другом время от времени, коротаю часок в постели/за гобеленом, вжимаются в тела друг друга и громко, задыхаясь дышат в унисон. Я проглатываю иголку. Слишком уж привычно стало. Мать, Белла, теперь Марлин - мой типаж явно определен. Наверное, правду говорят, что мальчики выбирают девочек, характером/повадками/внешностью похожими на собственную мать. От этой мысли меня передергивает. Женщина, которая родила и воспитала меня, за обеденным столом спокойно и обыденно обсуждала пытки магглов и полукровок, считала, что волшебный мир создан исключительно для чистокровных и кичилась собственной кровью, слово каждая капля этой ценной жидкости была на вес золота. - Думаешь, воспитание подводит и я давно стал одним из тех пропащих, которым никто и никогда не верит? - С легкой веселостью в голосе, заигрывая глазами и наклоняя голову ближе. Поднимаю ее ладони выше, что бы сомкнулись крест накрест за моей шеей. Само собой, МакКиннон злится - я оторвал от очень приятного времяпровождения и еще заливаю что-то про правильные вещи, заботу и прочие бла-бла-бла. Знала бы она, что порой я ревную немыслимо и мучаюсь от догадок где и с кем она проводит этот вечер. Безумие и только - заразиться одной девчонкой, думать лишь о ней и страдать, как от тысячи любовных напитков, которые пару раз в месяц подсовывает мне очередная поклонница. На такой случай в перстне у меня припрятано противоядие. Но против чар МакКиннон никакая магия не подвластна. Трагично, даже закачу глаза, кивну в сторону отвесов. Король драмы. - Тогда мне одна дорога, вниз головой. Благо, мы на крыше.

Пробегусь пальцами по руке, подарив мимолетное тепло. Доберусь до светлой пряди и уберу локон за ухо. Ветер не затихает, продолжает рассказывать свои сказки и истории, которые понимают лишь деревья Наклонюсь еще ближе. Личное пространство - нет, не слышал, не сегодня, не для нас, не в этот вечер. Тихо прошепчу- Поэтому ты, не дождавшись меня, решила утолить грусть-печаль со своим не-приятелем? - Выразительно и вопросительно выгну бровь, сложив свои ладони на ее талии и подтянув к себе ближе. Ветер гонит не только вчерашний день, но и ее запах прямо на меня, что я задыхаюсь от этого и эмоций, что клокочут и плавятся внутри. Но с другой стороны - разве я имею права решать и что-то менять в наших и без того сложных отношениях? На мне уже висит мишень, как отступника и матушка выжгла мое имя на семейном гобелене, а из-за дружбы со мной у Малин могут возникнуть еще больше проблем. Так, она может избежать гонений и зеленую метку в воздухе, а не перенять/скопировать ярко-алое пятно в районе сердца, куда даже во тьме может попасть луч от смертоносного заклинания. Наверное, я слишком эгоистичен, что сразу иду на риск. Я слишком молод и горяч, что бы задумываться о том, что будет и случится через год. Может, все временно и нас ждет светлое небо над головами и снег летом - чем Дамблдор не шутит. Угрозы кажутся здесь и сейчас нереальными, когда я сжимаю в руках тонкий и хрупкий стан девушки. И отважная мысль "защищу ценой всего, даже собственной жизни" не желает отступать/сдаваться так просто.

- Мне синий не идет, должен признаться в этом. - Подмигну, откинув свои волосы назад небрежным кивком головы. Черному идет лишь черный, тайны и корона золотая с алыми камнями на ней. Гонор и былые манеры истинного представителя именитых особ дает о себе знать. Личность закладывается не в раннем возрасте, но отпечатки пережитого закладываются. И порой вести себя как истинный король проблем, что втаскивает в очередные передряги своих друзей, получается до ужасного отличного и непринужденно. - Да и аллергия на биты. И потом, вряд ли бы ты залечивала мои синяки. - Без обид, напоминая о более важных и интересных вещах, чем сидеть у койки больного и слушать, как он охает от любого прикосновения к больному месту. Хотя я утрирую - скрежетать как старый дед я не буду. Не в первый раз ломал кости, сращивал их и вступал в драки. Но когда все честно, а не один против трех и за спиной прекрасная леди. Вряд ли они пожалели бы Марлин.

Пожму плечами, двумя пальцами уберу с ее кофты несуществующие пылинки. замолчу драматично на пару секунд, оттягивая время и заставляя ее немного нервничать. Отодвинусь ровно на столько, что бы видеть глаза девушки и сожму ее пальцы. Совершенно серьезно произнесу. - Тебя. Нам давно нужно перестать бегать вокруг да около. Решим все здесь и сейчас. Марлин МакКиннон, мы должны дать шанс нашим отношениям. Что бы потом не жалеть. - Я не даю обещаний, клятв и заверений. И прежде чем она ответит "нет", запрыгну на отвес и опасно свешу ногу, рискуя разбиться. Три этажа - не на смерть, но существенно покалечиться сумею. Сделаю еще шаг. Потеряю равновесие. Замахаю руками в разные стороны, пока окончательно не шагну в неизвестность.

+1


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » you are just what i need