лучший пост и активисты недели
Все они убеждены, что полноценное возвращение Четырнадцатого — просто вопрос времени. Никто не помнил точно, откуда он взялся в прошлом поколении, и какие цели преследует. Хотя Тики склонен был считать, что Старшее Дитя, Роад, что-то, да знала, просто не распространялась об этом. Джойд же где-то на закромах сознания своего нового сосуда демонически скалился, и Тики, казалось бы, физически ощущал эту улыбку... // читать дальше

— 6 декабря 2017 —
Акция недели — верите ли в магию? Действует с 06.12 до 18.12

— 5 декабря 2017 —
У нас стартовал предновогодний конкурс, который продлится до 31.12, не проходите мимо, поймайте всех поро. Поздравляем активистов этой недели!

— 27 ноября 2017 —
Была создана тема для учёта твинков, просьба всем владельцам вторых ролей отметиться в ней. Не забываем поздравлять активистов этой недели!

— 26-27 ноября 2017 —
Исчезли со страниц книг — чёрный список.

— 21 ноября 2017 —
А вот подъехал и второй выпуск новостей. И поздравляем активистов этой недели!

— 19 ноября 2017 —
Исчезли со страниц книг — чёрный список.

— 12 ноября 2017 —
Мы открылись! И в честь открытия до 22.11 на всех персонажей действует упрощёнка. Не пропустите!
гостеваяправилаfaq
список ролейамс

Hi! Вот ты и открыл свою страницу в новой истории. Ты на правильном пути, продолжай идти вперед и не сбивайся с него, ведь мы приветствуем тебя на storycross — построй свою историю!

STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » i'm calling the blame


i'm calling the blame

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

I'M CALLING THE BLAME
j u g h e a d  jones // e l i z a b e t h  cooper
http://funkyimg.com/i/2zNRd.gif http://funkyimg.com/i/2zNRc.gif

nothing could ever make me more frightened
than the  t h o u g h t  of hurting you
h o w  c o u l d  i  h u r t  y o u ?

+3

2

Или ты тоже меняешься, или страдаешь от последствий. Недавно услышанные, слова возникают в моей голове прежде, чем я пытаюсь связать их с происходящими событиями, а последствия настигают меня до того, как я принимаю вызов. В этом городе, охваченном паникой, пропитавшимся страхом до самого основания, все выходит из под контроля тоже задолго до того, как мирные жители узнают о Черном Капюшоне и его первых жертвах, и тем более того, как Южные Змеи, даже дети, оказываются главными подозреваемыми в распространении джингл-джангла. В мою жизнь тоже врываются перемены, ночные кошмары становятся почти осязаемыми, но только одно из событий выбивает из под ног почву. Делает то, что не получается у всех прочих, отчего признать это становится немногим проще.

Мы не подходим друг другу на клеточном уровне. Чокнутый изгой-одиночка и "соседская девчонка", чей голос я слышу прямо сейчас в своей голове, болезненно реагирующий на подобные слова в ее адрес, просто не могли просуществовать вместе так долго, и когда я сталкиваюсь с правдой, тем ее воплощением, которое приходит ко мне вместе с Арчи Эндрюсом, я чувствую себя полным придурком, допустившим, позволившим себе подумать, что все может сложиться иначе. Не с тобой. Не в этом прогнившем насквозь городе, Джагхед. Бетти Купер ищет во мне только знакомые черты. Не что-то новое, не меня, а сходства с отвергнувшим ее однажды рыжеволосым парнем из ее розовой мечты, чтобы заполнить пустоту и боль внутри себя, создав новую историю, не запоров идиотский внешкольный проект. Я знаю об этом с самого начала, даже если вслух проговариваю для нее всего один раз, на своем Дне Рождении, когда все снова катится к черту, не становясь при этом открытием. Ненависть к этому дню не утихает даже когда все кажется прилизанно идеальным, таким продуманным отличницей Бетти, что от этого становится тошно, и появление Шерил, а после и отца, делает все только хуже. Тогда. Прежде. Сейчас же он находится в тюрьме. Расплачивается за чужие грехи, за затянутую петлю на шее Клиффорда Блоссома, выбравшего смерть раскаянию за убийство единственного сына и ответам, необходимость которых продолжает расти в геометрической прогрессии. Появись Черный Капюшон раньше, я могу сказать наверняка о том, чья маска слетела бы первой, но он опоздал, и отец Шерил сам сделал выбор. Я не могу позволить опоздать себе тоже, пытаясь самостоятельно, на собственных плечах удержать шаткий мир в Ривердейле. То, что сегодня уничтожил Арчи.

Несколько недель назад я был уверен в том, что вынужденный перевод в другую школу не окажется вершиной айсберга, позволяя себе находиться в слепом неведенье реального положения вещей. Тогда я не знал тонкостей иерархии в новой для себя обстановке, не имел представления о делах Шугармена, о джингл-джангле и проблемах Змеев после заключения под стражу моего отца, и мог лишь догадываться, по голосу Тони, о том, что скрывается за этой завесой мнимого перемирия, прячется в наполненных ядом взглядах и плевках в спину. Все оказалось хуже. Гораздо хуже, словно в Ривердейле иначе быть не могло, и теперь мне стоило бы всерьез задуматься о тех словах, которые однажды услышала от меня Бетти. О различиях между нами и нашими предками. Так ли я далек от Эф Пи на самом деле, если прямо сейчас грязну во всем этом, скрывая правду, ограждаясь от единственных друзей и примкнув к Змеям несмотря на предостережения? Другого выхода не остается, я знаю это, но глупо и опрометчиво ориентируюсь только на свои ощущения, мимо пропуская слова Арчи и тем более Бетти. Теперь они должны потерять всякий смысл, не должны иметь никакой вес, то, как к этому относится Бетти, больше не должно интересовать меня, потому как и она сделала свой выбор. Выбор, в котором я держусь от нее подальше.

Выбор, который я не могу принять, даже если более чем осознаю то, что только к этому и могли привести наши отношения, только к этому мы могли прийти сами, являясь слишком разными, живущими в разных мирах прежде и тем более теперь. Мне не место рядом с девушкой вроде Бетти Купер, а она точно не должна ошиваться с кем-то вроде меня в той части города, куда путь мирным горожанам заказан, и подтверждает это, не придя ко мне лично, отправляя Арчи устроить шоу. Но почему дважды за этот день, смотря мне в глаза, она говорит совсем другое? Какую еще правду я должен от нее узнать? Всего того, через что я должен был пройти, оказалось явно недостаточно, оставляя на поверхности вопросы и течением дальше унося ответы на них, оставляя нас с Бетти в гнетущей, давящей тишине, когда я довожу ее до Попс после сорванной гонки. Я возвращаюсь туда сам чуть позже, одновременно и убеждая себя в том, что остро нуждаюсь в сочном бургере, и том, что больше прочего мне нужны эти ответы.

Я оказываюсь прав, когда сталкиваюсь в дверях с Вероникой. Коротко кивнув ей, протискиваюсь внутрь, сразу замечая за одним из столиков Бетти. Сосредоточенную на чем-то Бетти, взглядом столкнуться с которой мне предначертано только тогда, когда я уже окажусь возле нее, отвлекая и притягивая к себе внимание, но не сразу садясь напротив. Занять место рядом с ней больше, чем невозможно.

- Я пришел поговорить, - находясь от нее на расстоянии нескольких шагов, испытываю терзающее изнутри чувство неловкости. Последний наш разговор в Попс, до всего этого, был совсем другим, и тогда она не задумываясь поднималась ко мне навстречу, а не смотрела так, словно увидела, нет, не призрак прошлого, но точно непрошенного гостя, для которого "нам нужно" застревает в горле, превращаясь в сухое "я". Не дожидаясь ее ответа, сажусь, положив на стол руки и на несколько секунд задержав свое внимание именно на них, не отрывая взгляда и не решаясь поднять глаза на Бетти. - Ты сказала, что все объяснишь, и сейчас, кажется, самое время. - взяв под контроль эмоции, не хочу выдавать того, как сильно до сих пор заинтересован в ответах, но гонка окончена, "защищать" меня больше не имеет никакого смысла, а именно этим руководствовалась Бетти, уходя от ответов несколько часов назад. 

Туман, опустившийся на город вместе с вечером, унимает на самом деле творящийся хаос, поглощает бурю, не позволяя ей вырваться и смести все на своем пути. В Попс не проникают его длинные призрачные тени, а потому мы оказываемся уязвимы перед новым порывом ветра; тем ураганом, что таит внутри себя Бетти Купер. Ураганом, в эпицентре которого сейчас нахожусь я.

+3

3

С каждым новым звонком, бодро звучащей старой мелодией, которую впредь я едва ли когда-нибудь смогу слушать спокойно, я падаю всё ниже, устилаю себе путь в бездну белёсыми полумесяцами на грубеющей коже. Одёргиваю себя в тот момент, когда боль становится ощутимой, и, с усилием разжимая кулаки, кладу ладони на стол. Почти ударяю по белой столешнице. Я обещаю себе, что больше не сожму их до крови, и какое-то время не испытываю проблем с исполнением данного обета, но оставаться спокойной становится куда сложнее с того самого момента, как я впервые вижу неровные большие буквы, складывающиеся в моё имя на конверте из грубой почтовой бумаги. Я сдаюсь, когда слышу в трубке низкий голос, и сейчас, испытывая лёгкую боль от того, как сильно прижимаю ладони к плоской поверхности, задевая свежие ссадины, я вдруг думаю о том, что на этот раз они точно останутся со мной навсегда едва заметными шрамами. Теми самыми светлыми полумесяцами от следов моих ногтей на коже.

Но я всё исправлю. Я должна, - хоть вслух я это не произношу, мне кажется, что фразы вновь и вновь проступают между строчек и повисают в воздухе после каждого озвученного слова. Неуверенного и отчаянного, усталого почти что, как и все, что слетают с губ в последние пару суток. Я задаю вопросы, на которые у Вероники нет ответов, и она лишь смотрит на меня взволнованно – смотрит так, будто бы слышит всё то, что я так и не говорю ей. Мои обещания всё исправить. И пусть я прекрасно знаю, что ей не принять за меня то решение, что давит грузом с самого последнего звонка, действовать с ней заодно (особенно после всего, что я наговорила ей немногим ранее) и чувствовать себя частью общего плана кажется мне настоящей отдушиной. Лёд во взгляде подруги тает по мере того, как я выкладываю перед ней все нелицеприглядные подробности моего общения в Чёрным Капюшоном, и сменяется чем-то другим, уже гораздо менее враждебным. Кажется, она понимает, ну или по крайней мере, точно пытается, и потому три раза уточняет, не хочу ли я пойти с ней, прежде чем чмокает меня в щёку и выходит из закусочной. И я лишь надеюсь, что не исчерпала лимит понимания по отношению к себе, ибо его мне нужно намного больше.

Я всё исправлю, - в висках отдаётся почти болезненно, бьёт снова и снова, не позволяя сомкнуть веки и сконцентрироваться на чём-то другом вроде той же чашки с кофе, что стоит передо мной едва тронутая и давно уже перестаёт источать терпкий аромат, мне знакомый вовсе не из-за любви к напитку. Я, если честно, терпеть не могу кофе в таком виде – в настоящем – чёрном и без сахара, и, наверное, знатно удивляю весь персонал, когда прошу именно его вместо привычного молочного коктейля. Удивляю и себя саму, но честно пытаюсь влить в себя пару глотков этой горечи, после чего больше не прикасаюсь к кружке. Мне не нравится кофе, но мне нравится его запах, потому что Джаг постоянно пьёт его, и, вдыхая его, мне кажется, что я могу немного успокоиться. В ответ на вопросительный взгляд Вероники, я, однако, отвечаю, что мне просто нужно взбодриться, и ей странным это не кажется. Уж точно не на фоне той безумной истории, что я вываливаю на неё.

Оставшись одна, я вновь пододвигаю к себе кружку, подношу к губам, но, в последний момент передумав, так и не делаю глоток. Она уже едва тёплая, и я не могу решить, что удивляет меня больше – то, как быстро остыл кофе, или то, что я сижу тут уже так долго. Слишком долго, почти что непозволительно, и разумом я понимаю, что стоит тоже пойти домой, но так и не трогаюсь с места, лишь помешиваю кофе ложкой, чувствуя, как она завязает в покрывшей дно гуще. Я знаю, что скоро он позвонит снова, моё время уже подходит к концу, и последние песчинки стремительно бегут вниз, но я всё ещё подбираю слова, всё ещё прикидываю возможные варианты того, как мне поступить, чтобы не пойти на поводу у убийцы, и отведённых суток мне катастрофически не хватает. Мне бы вновь перевернуть песочные часы. Мне бы пару тихих часов, чтобы собраться с мыслями.

- Я пришёл поговорить, - я слышу голос Джагхэда до того, как он появляется в моём поле зрения, и инстинктивно напрягаюсь, ведь не жду увидеть его сейчас, как и кого-то ещё. Взгляд нервно устремляется к смартфону, лежащему на столе, но уже через секунду я отворачиваюсь и силой заставляю себя опустить плечи, пока Джонс устраивается напротив. Это определённо не так, как, я думала, это произойдёт, проигрывая десятки сценариев у себя в голове, в каждом из которых я выступала инициатором разговора, приходя к нему в трейлер и надеясь лишь застать его там одного. Впрочем, тогда я и предположить не могла, что одна из сцен будет посвящена подпольной гонке между южными бандами, и что принимать участие в ней будет мой парень. Бывший, отдаётся тут же, но я упрямо отмахиваюсь, этот факт отрицая почти что яростно (на самом деле отчаянно), находя в этом способ цепляться за веру в то, что я ещё могу всё исправить.

Нет ни секунды, что я бы не жалела о том, что сделала. Нет ни единого мгновения, когда я бы не наказывала себя за это, продумывая пути обхода, в результате которых мне удавалось бы просто сказать Джагхэду всю правду или как-то предупредить. Я должна была поступить иначе, эта мысль не даёт мне покоя, желчью откладывается во всём, что я делаю, и я ненавижу свою слабость, давящее чувство беспомощности и страх, навалившиеся снежным комом в одно мгновение и не давшие сделать ни вздоха. Я вздрагиваю, публикуя статью о матери в Blue & Gold, я падаю на колени, высказав Веронике то, чего на самом деле не думаю, я ломаюсь, слыша в трубке имя Джага, потому что знаю – жду, - что он будет следующим. И понимаю, что не могу сделать этого сама. Только не ему. Пожалуйста.

- Джаги, это… - я запинаюсь, подбирая слова, ища их отчаянно и цепляясь за неправильные нити, - Этого всего не должно было произойти, просто… - просто всё вокруг нас грозило взорваться, и я сделала это, чтобы защитить тебя, - Мне правда очень жаль, - его взгляд кажется мне спокойным, до боли сосредоточенным, будто бы он намерен анализировать каждое моё слово ближайшие пару ночей как минимум, но я думаю, что это хороший знак. Ладно, хочу так думать. В нём сейчас нет ни следа того, каким я вижу его, когда гонка срывается, - тогда он весь как напряжённая струна, которая вот-вот лопнет, одна-единственная эмоция, которой мало одного его тела. – Чёрный Капюшон не только писал мне, он… он стал звонить мне. И поначалу я думала, что отвлеку его на себя и в итоге выведаю что-то полезное. Он прислал мне ту фотографию мамы из участка, сказал, что, если я предам это огласке, он ответит на один мой вопрос, но дальше всё… всё вышло из-под контроля, - я делаю паузу и набираю побольше воздуха в лёгкие. Кажется, я не делаю ни единого вдоха за то время, пока говорю, а ведь это ещё даже не самая плохая часть, - Это прозвучит безумно, но… Нет, это и правда настоящее безумие. Он говорил о том, что мы похожи, что он не будет делить меня ни с кем и что, если я не вычеркну дорогих мне людей из своей жизни, то он сделает это за меня. Сначала Веронику, потом… потом тебя, - я впервые смотрю ему в глаза так долго и, кажется, отвести взгляд не способна чисто физически. Мне так тебя не хватало, - повисает невысказанным между нами, и я ловлю себя на мысли, что последние несколько дней тянутся для меня неделями, долгими месяцами. Будто я не видела Джагхэда уже очень и очень давно. Может, в какой-то другой жизни, в которой мы сидели, улыбаясь, тут же, в Попсе, рядом на сиденье, и я притягивала его к себе, целуя в щёку. – Я знаю, что должна была придумать что-то. Найти какой-то выход, но он так точно описал мне, где находится Полли. Даже она, понимаешь? А ведь она уехала, - не выдерживаю и заканчиваю громко, после спохватившись, что надо бы понизить голос, и на мгновение прячу лицо в ладонях, после чего вновь сцепляю из в замок над столом.

+1

4

Нуждаюсь ли я прямо сейчас в правде? Да. Возможно. Отчасти. Направляясь к единственному в городе заведению с яркой неоновой вывеской, и по совместительству единственному месту в округе, ставшему спасением для каждой заблудшей души, я уже не так уверен в том, что поступаю верно, и оттягиваю момент признания в этом самому себе до последнего момента – до открытой двери Попса, встречающего теплом, фальшивым (как и всё в Ривердейле) ощущением спокойствия и запахом самых вкусных на свете бургеров, до звона колокольчика над входом, по стечению обстоятельств пролившего первую кровь в деле Черного Капюшона и ознаменовавшего новую веху в истории мрачных заголовков местных газет, и, наконец, до Бетти Купер за одним из столиков, оказавшейся насильно втянутой в события, окутавшие город не хуже мглы. До такой привычной Бетти, которую до этого я видел в Попс бесчисленное количество раз, что расстояние между нами, установленное несколькими днями ранее, в один момент кажется еще более значимым, лишая меня возможности окликнуть ее и увидеть ту улыбку, какой Бетти награждала меня после каждого нового дня в логове Змеев – после каждого испытания, буквально и нет, от которых я хотел ее оградить, перекидывая на совесть Хот Дога ссадины и шрамы и спокойный за то, что она верит в эту ложь, совсем не ставшую благом. Эта Бетти, что сейчас находится передо мной, хотя и выглядит точь-в-точь как та, на самом деле мне совсем незнакома, не после случившегося. Я хочу верить ее словам, ее наполнившимся тоской большим глазам и, сильнее прочего, хочу забыть то, что сказал мне Арчи, переключив внимание на совсем другое – то, что она говорит мне перед гонкой, то, о чем я думаю по пути сюда, сбивая мысль о возвращении обратно, отказываясь от добровольного поражения и побега, – но не могу и не хочу позволять себе подобную слабость, даже если знаю другое – Бетти не может сделать хуже, чем уже сделала.

Что еще она может сказать? Что передумала? Или что все это был неудавшийся розыгрыш? Что Арчи просто забыл напялить на себя идиотский костюм клоуна, а накладной нос оставил в стареньком пикапе Фреда Эндрюса, прежде чем сунулся в очередной раз в Саутсайд, провоцируя Змеев? Вряд ли. Хотя вариант с переменой в настроении Бетти я вполне мог бы принять за правду, загоняя себя глубже и дальше в то состояние, из которого безуспешно пытаюсь выбраться все те же последние несколько дней, отвлекаясь на дела Змеев и игнорируя, насколько это возможно, существование Купер. Необходимо признать, что хотя бы с этим не возникает проблем. Находясь в другой части города, в другой школе и, в целом, далеко от привычной для нее жизни, любой из шансов случайной встречи оказывается исключен, даже не сведен к минимуму, а все линии, тянущиеся от нас, не пересекаясь сходятся в одной-единственной жирной точке на карте – закусочной у Попса. В месте, куда я прихожу сам ради этого разговора.

Вполне вероятно, лучшим решением для меня было бы остаться в трейлере и не высовываться в этот дивный мир, который совсем скоро, я уверен, превратится в новое поле боя. Даже с отсутствием идей для книги и слюнявыми объятиями вечно голодного пса, я чувствовал бы себя гораздо более комфортно и спокойно, чем в компании девушки, поступок которой стал для меня неприятным, болезненным открытием. И я буду предельно честен – это ударило по мне больше, чем я предполагал, больше, чем я хотел бы этого, и Бетти не могла не знать о последствиях. Бетти должна была сказать мне обо всем сама, тем самым сгладив не самые приятные слова, которые мне доводилось слышать, но она выбрала другой путь, и оставляла меня с этим, эгоистично лишая выбора, заставляя признать, как факт, то, во что я отказывался верить.

- Джаги, это… - это сокращение, то, как она называет меня, то, как я не позволяю назвать себя Тони, когда она впервые обращается ко мне подобным образом после всей этой инициации, заставляет меня стиснуть зубы. Я не кажусь настроенным доброжелательно и даже не пытаюсь показаться – уж кому, а мне по горло хватает лжи, чтобы тонуть в ней еще больше, – и мне неприятно находиться здесь, особенно со всеми напоминаниями, триггерами не сложившихся псевдо-отношений, своим исходом так похожих на мою жизнь, даже если я становлюсь инициатором. Даже если становлюсь виновником, ошибкой в каком-то из точно составленных расчетов на идеально разлинованных листах.

Она говорит все то же самое, что я уже слышал, практически слово в слово, и я плотнее сжимаю губы, едва покачав головой и отведя в сторону взгляд. В темном окне отражаются только яркие пятна, почти фантомные огни внутреннего освещения Попса, но никак не настоящая картинка, что так поразительно сходится с тем, что происходит сейчас между нами. Я не удивляюсь, даже не злюсь, этот день забирает слишком много эмоций и сил, но прихожу сюда явно не для этого... но того, что появляется дальше, как едва различимые очертания за стеклом, становящиеся все более четкими с наступлением рассвета. Только рассвет в Ривердейле таит в себе больше кошмаров, чем плохие сны, проходящие с его наступлением.

Отвлечешь на себя? Ты спятила?! - мои глаза совершенно точно раскрываются шире, но я сдерживаю слова, не позволяя им приобрести оболочку, и пытаюсь воспринять все то, что говорит Бетти, после молчания вываливая на меня слишком много. Я уже говорил об урагане прежде, верно? Так вот сейчас он разносит монументальные здания, с корнем на свет вырывает истину, стирает с лица земли повисшее между нами тяжелыми оковами прошлое, и достигает своего пика, десяти баллов по шкале Бофорта, мощью обрушиваясь в ее слова: всё вышло из-под контроля.

Да, вышло. С этим невозможно поспорить, когда убийца, терроризирующий город, методично избавляет Бетти от ее друзей, и я забываюсь в этом, с момента, как Арчи Эндрюс выбивает из под моих ног почву всеми этими предостережениями и указанием держаться подальше, я в последнюю очередь думаю о Черном Капюшоне, о цепких пальцах пронизывающего Ривердейл страха и опасности, которая сейчас возвышается над Бетти Купер подобно Бугимену, концентрацией его внимания. Почему я не вспоминаю о нем сразу? Почему не думаю о причастности ни в одной из версий вселенной? Я знаю лишь малую часть истории – ту, что получаю от Бетти, – но и этого оказывается достаточно для того, чтобы вопросы, которые могли возникнуть прежде, потерялись в прочем потоке мыслей. Я верю Бетти.

- Постой, он звонил тебе? Ты говорила с ним все это время? - перебивая и перехватывая контроль, наконец смотрю на нее прямо, но уже не пытаясь как-то разобраться в эмоциях, от которых так хотел сбежать прежде. - Почему ты не сказала мне об этом? - ситуация отзеркаливается, становится так похожей на ту, в которой о письме узнал Кевин, но не я, только в отличие от предыдущей не играет ровным счетом никакой роли, по крайней мере сейчас. Я тоже скрывал от Бетти часть правды, которая все равно оказалась на поверхности, и если это было необходимым, если она считала, что так будет правильно, я не могу осуждать ее за это. Горечью внутри оседает другое – мы вместе могли с этим справиться. Наверное могли. То, что происходит с нами, то, к чему мы оказываемся совсем не готовы, стирает рамки возможностей и уничтожает предупреждающие знаки, оставляя нас в полном неведенье ожидания дальнейших событий, фатума, если хотите. - Ты должна была сказать мне об этом, то, что ты делаешь может плохо кончиться. Черт, что еще он тебе говорил? Когда вы общались в последний раз? Кто-нибудь знает об этом?

+1


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » i'm calling the blame