STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » кривые зеркала » the game is not over


the game is not over

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[nick]Mark Hoffman[/nick][status]die another day[/status][icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/8/5/7fdb296fd05e7df2e0e91f7b24e4650c-full.png[/icon][info]<div class="lz"><div class="lzn">Mark Hoffman, 45</div>Детектив полиции и продолжатель дела Джона Крамера, известного как серийный убийца Jigsaw</div><div class="lzf">Saw</div>[/info]

the game is not over
Dr. Lawrence Gordon // Mark Hoffman

http://s9.uploads.ru/xjQYt.gif

"Учись ценить свою жизнь" - то, чему они должны были научиться.
То, ради чего каждую ночь забывались спокойным сном и утром открывали глаза.
Миссия, возложенная на них, одному оказалась не под силу.
Руки отмыты от первой крови. Реабилитация пройдена.
Урок усвоен не до конца.
Джон Крамер мёртв, но дело Пилы всё ещё не окончено, и совсем скоро новая игра доктора Гордона, в которую предстоит сыграть детективу Хоффману, станет испытанием для них обоих.

Отредактировано Kotomine Kirei (05.08.18 23:51)

+2

2

[nick]Mark Hoffman[/nick][status]die another day[/status][icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/8/5/7fdb296fd05e7df2e0e91f7b24e4650c-full.png[/icon][info]<div class="lz"><div class="lzn">Mark Hoffman, 45</div>Детектив полиции и продолжатель дела Джона Крамера, известного как серийный убийца Jigsaw</div><div class="lzf">Saw</div>[/info]
[indent] Приход в себя дался с усилием. Зрение стабилизировалось медленно, звуки искажались какое-то время прежде, чем обрести реальное эхо. Разум прояснялся и напоминал, что так уже было раньше.
[indent] Грязный кафель, ржавчина и застоявшийся, пропитанный затхлостью воздух встречали Хоффмана как родного. В первый момент он не понимал, где находится, а когда понял, не успел оценить всей значимости этого места, - такого же как и остальные комнаты с играми - не предвещающего счастливого конца.
[indent] Неровный электрический свет заливал всё вокруг, создавая ощущение операционного стола. Будто совсем скоро в дело пойдёт скальпель. Иссохший труп сидел рядом, слегка наклонив голову, словно сочувствовал положению дел, в котором он оказался. Стенхайт Адам. Тень человека в нескольких метрах постепенно приобрела знакомые черты, и двинулась навстречу. При первой попытке зашевелиться по плитке зашелестела цепь, и пальцы Хоффмана нащупали металлические звенья. Его поймали в ловушку как беззубую крысу. Нахлынувшее чувство опасности заставило мозг лихорадочно соображать.
[indent] Глаза суетливо забегали в поисках чего-то, что могло послужить оружием. Всего в паре метров - ручная пила. Единственный предмет, до которого он может достать. Хоффман ринулся вперед, насколько хватало цепи, протягивая руку. И не дотянулся - до блеска отполированная трость почти лениво коснулась пилы перед самым его носом. Скользящий вверх, до самодовольного лица взгляд, в котором читался немой вопрос - какого черта? До прозрачных, сияющих глаз с рядами мелких морщин в уголках. От удовольствия, вне сомнений. Так смотрят те, кто уверен, что победил.
[indent] Лоуренс Гордон смеялся над ним. Беззвучно и откровенно. И тут картина сложилась целиком, без малейших пятен непонимания. Настолько ясно и чётко, что в желудке зашевелилась тошнота.
[indent] Его предали.
[indent] Каждый шаг был продуман до мелочей. Без промахов не обошлось и события не всегда развивались по плану. И всё же - где он совершил ту роковую ошибку, что повлекла за собой череду новых и в конце концов привела его сюда, на привязь, словно шавку, которой указали её место? В какой момент от него решили избавиться? И в глубине разума что-то подсказывало - с самого начала.
[indent] - Что ты делаешь?.. Они оба знали что, но лишь один из них не желал с этим мириться. С каждым рывком кандалы лишь сильнее вгрызались в лодыжку. Бесполезно.
[indent] Доктор Гордон почти любовно оглаживает пальцем лезвие пилы - возможно, единственный способ для Хоффмана выбраться отсюда - и поворачивается спиной. Крики прикованного к железной трубе человека трогают его не больше, чем попранная плитка под ногами.
[indent] - Стой, ублюдок! Ты не можешь так поступить со мной! Отрицание очевидного не даёт вырваться наружу страху. Хоффман не боится и единственно хочет добраться до этого подонка, который собирался бросить его здесь умирать.
[indent] Улыбка на бледных губах отвечала, вторила его гневу - может. И сделает. И бессилие сковывает его, гремит полутораметровой цепью. Ярость разрывает грудь, дерёт горло, наполняет комнату, надлежащую стать ему могилой. И остаётся без ответа.
[indent] - Игра окончена.
[indent] Железная дверь с грохотом сомкнулась со стеной. Мир разделился. И наступила тьма.

Отредактировано Kotomine Kirei (26.10.18 19:49)

+1

3

В каждой игре важно знать, когда необходимо остановиться.

Лоуренс — знал.
Лоуренс никогда не делал больше, чем от него требовалось. Тщательно, щепетильно даже, относился к своей работе: чтобы как надо, чтобы наверняка — не допустить оплошности. Продумывал каждый шаг, придерживаясь столь до смешного простого, но весомого: «Дьявол в деталях.»
Лоуренс никогда не забегал вперёд и раньше времени не думал: «А что, если?» — учитывал, брал на заметку, но только когда надёжная действительность давала трещину — начинал действовать.

Доктор Гордон, конечно же, знал, что в «команде» Крамера работает некий детектив Марк Хоффман. И, разумеется, заранее собрал на него информацию, что не вызывало ничего, кроме усмешки, искажающей обычно-спокойное выражение лица:

Детектив Хоффман — животное.
Волк в овечьей шкуре. Агрессия, что тщательно скрывается, но смотришь в глаза и понимаешь: почувствует опасность — кинется, разорвёт в клочья, точно только то и надо; сомкнуть клыки на чужой глотке, давиться кровью, переламывая позвонки с хрустом. Упивается болью, наслаждается тем, что делает, собственной жестокостью. И то дико, совершенно неправильно: не таким должен быть детектив, тот, кто спасает жизни — не переламывает, разрушая беспощадно, с особым садизмом. Обманчиво контролируемый — верен только себе, не переубедишь, не вобьёшь ничего другого, что разнилось бы с его убеждениями. И то — почти вызов, интерес, что теплится в груди, оплетая рёбра колючей проволокой.

Кассета, подкинутая — толчок, дозволение, чтобы выпустить уже его, Гордона, зверя. И то почти душащим волнением, невольной улыбкой, что таится в самых уголках губ; предвкушением. Последний ключ от дверей Крамера, высшая степень доверия. О, Гордон знает, прекрасно знает, какое «испытание» уготовит для Хоффмана.

Тихий поступью, выстукивая «третьей ногой», тёмным, пронзительным взглядом, когда встречается с чужим, постепенно понимающим-осознающим — что именно сейчас происходит. Удовольствие игры не в скоротечности, не в поспешных выводах и даже — совсем — не столько в извращённых-жестоких пытках. Удовольствие в том, чтобы медленно, верно и хлёстко, не-обратимо переломать саму сущность, прогибая, заставляя понять сколь обманчиво-иллюзорны были собственные принципы и убеждения. Заставляя поддаться-прогнуться, приползти побитой шавкой.

Это место и правда — особо значимо. Всполохом воспоминаний, почти-равнодушием, но — нет. Запах затхлости и гниющей плоти вбивается в лёгкие, оседает на языке и в глотке, но Гордон всё равно, не смотря на, улыбается. Но Гордон, намеренно, дожидается, когда Хоффман придёт в себя, чтобы смерить его, зверя усмирённого [ нет, конечно же нет, это совсем не про него ] снисходительным взглядом, чтобы смотреть, наблюдать — задохнуться чужими эмоциями столь терпко-сладкими. Чтобы костылём пилу — ту самую — подцепить в тот самый момент, когда чужие пальцы почти хватаются за рукоять, отодвигая подальше, вышвыривая к чёрту: «Я так не думаю.» — Гордон знает, слишком хорошо знает, Хоффману ничего не стоит отпилить себе чёртову ногу, а игра не может быть столь простой, очевидно-проигрывющей перед стремлением и жертвенностью играющего.

Дверь с грохотом-лязгом захлопывается за ним, в груди теплится удовлетворение — слишком откровенное, обличающее — ожидание — вот что будет по-настоящему утомительно.
Дверь захлопывается, но не закрывается: Крамер всегда учил — в игре не должно быть безысходности, она не должна быть направлена на одну лишь сторону. Хоффман, конечно, достоин того, чтобы сдохнуть там, превратиться в одни-лишь-кости, обтянутые кожей. Но даже такому, как он, даётся шанс выиграть, выйти живым — переосмыслить собственные шаги, разобраться в ошибках.

Гордон ждёт, выжидает — почти задыхается.
Хоффман знает: куда идти и кто поможет не просрать ему его дрянную жизнь, что тот сжёг собственными руками, что почти-сжёг и самого себя, упиваясь гордыней, собственным превосходством обманчивым.

Гордон будет, пожалуй, даже разочарован, если тот и правда там просто — сдохнет.
Но ждёт терпеливо, не предпринимает ничего, не спешит продолжать дело своего наставника. [nick]Lawrence Gordon[/nick][status]It's time.[/status][info]<div class="lz"><big><b><a href="http://storycross.rusff.ru/profile.php?id=511" title=" Jigsaw">Лоуренс Гордон</a></b></big> // Сегодня ты увидишь свою собственную смерть — если ничего не предпримешь.</div>[/info][icon]https://d2ykdu8745rm9t.cloudfront.net/cover/i/002/283/275/larrymix1-9447.png[/icon]

+1

4

[nick]Mark Hoffman[/nick][status]die another day[/status][icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/9/22/378ab95cc6eb3d4b3d4fcb04438540c5-full.jpg[/icon][info]<div class="lz"><big><b><a href="http://storycross.rusff.ru" title="Saw">Марк Хоффман</a></b></big> // a hunted beast has only one purpose</div>[/info]

only for you, Dr. Gordon

[indent] Хоффман задыхался. От влажного смрада, темноты, собственного крика. Мысли хаотично метались в голове, не желая придумать хотя бы подобие плана. Всё мгновенно вышло из-под контроля и впервые он не знал, что делать.
[indent] Какое-то время ярость ещё сотрясала воздух, лишая голоса и сил, а потом он прислонился спиной к бортику ванной и стал слушать тишину и собственное тяжёлое дыхание. Рвущийся на волю страх затаился где-то в груди, чуть ниже сердца, замолкнув. Ни приглушенного гула, ни скрежета механизмов за стеной, ни слабого луча света. Вокруг - ни звука, ни единого движения. Он совсем один, но отсюда есть выход.
[indent] Хоффман бы сплюнул, не пересохни у него во рту. Однажды он выбрался из игры, в которой ему не оставили шанса. На этот раз ему даже повезло больше - у него есть то, чего всегда не хватало другим игрокам. Время. И он собирался использовать его.
[indent] Нужно избавиться от кандалов.
[indent] Сколько бы он ни водил рукой перед лицом, ему не удавалось различить во тьме даже собственные пальцы. От глаз не было никакого толку. Пришлось действовать на ощупь.
[indent] Он пошарил по всем карманам, хотя знал, что в них ничего нет - у тех, кто играет в игру, отнимается всё, что может упростить задачу.
[indent] Хоффман прощупал замок, каждое звено цепи и нашёл место её соединения с трубой. Обхват кольца слишком прочный, ни малейшей зазубрины, своими силами не выдерешь. Проверил трубу на наличие повреждений - краска легко сходила под ногтями, но не более того. Когда-то я сам проверял её прочность... Пробираясь по железному корпусу до стены, рука задела труп. Единственный, до которого можно дотянуться. На всякий случай пришлось обыскать и его. Адам был не против. Но ничего, кроме обтянутых кожей костей, он предложить не смог.
[indent]Как осторожная кошка Хоффман изучал руками пол, ощущая только мелкий мусор и сколы на плитке. Каждый сантиметр, даже если отлично знал, что ничего не найдёт. Рядом - холодная керамика. Не замкнутый ободок унитаза. Бачок без крышки. Внутри нет воды, только элементы системы слива. На ощупь все пластиковые. Один, тянущийся от самого края, показался крепче других. Пришлось приложить усилие, чтобы выдрать его. Сев на пол, Хоффман нащупал замок на кандалах и попытался вогнать в скважину жалкое подобие отмычки. Та оказалась толще необходимого, но слепые попытки зацепить ей хотя бы одну зазубрину не прекращались. И каждая неудача только ожесточала последующие. Когда пальцы немели, Хоффман выжидал, зло кусая губы, чтобы затем продолжать снова. Он упрямо вглядывался в темноту, не видя ничего, и она раздражала его чуть ли не сильнее, чем тщетность его труда. Рука сорвалась и пластик до крови взрезал кожу у запястья. Хоффман почти зарычал от боли, злости и отчаяния.
[indent] Он ничего не добился. Нужно искать сначала.
[indent] Снова на ощупь изучил каждый угол, до которого мог дотянуться, надеясь придумать что-нибудь, когда в руки попадётся что-то, что он мог пропустить. И в конце концов осталось единственное место, до которого он почти не притронулся.
[indent] Прежде, чем проверить содержимое самого унитаза, Хоффман помедлил, понимая, что вероятность найти в нём хоть что-то полезное нулевая. Но сейчас он был готов поверить во что угодно. Решив, что оказаться в ещё большем дерьме, чем он уже успел, не выйдет, он снял куртку и закатал рукав свитера. И, подавляя приступы рвоты, почти по локоть ковырялся в забитом сливе, чтобы ничего не найти.
[indent] - Да будь ты проклят, мразь!
[indent] Ты же знаешь, что здесь ничего нет. Ты сам видел. Ты знаешь это место. Здесь только умирают, шепчет внутренний голос.  [indent]
[indent] Но не все.
[indent] В этой комнате устраивала игру шлюха Крамера. Принимала боевое крещение.
[indent] - А когда будет твоё испытание? - томно спрашивает Аманда. Она довольна своей избранностью, покровительством Джона, своей новой миссией. Она сияет предвкушением успеха, думая, что она особенная. Неприкосновенная.
[indent] - Оно мне не нужно. И Хоффману хочется разорвать на ней одежду, обнажить грудь и вогнать под рёбра нож. Увидеть, как угасает её жизнь, которая ничего не стоит. Дешовка, возомнившая себя ценностью. Теперь она мертва, а его испытание всё же началось. И последнее лицо, которое он должен был увидеть перед смертью - его лицо. Лоуренс Гордон всё ещё улыбался ему. Человек, отпиливший собственную ногу, запер его там же, где пережил всё это.
[indent] Вытерев руку об одежду трупа, Хоффман всё равно ощущал мерзкую вонь. Доктор Лоуренс Гордон. Он уже знал, какую игру приготовит для него. Поместит его в сливную трубу и без всякого таймера и условий зальёт ему лёгкие чужим дерьмом. Пусть дышит и подыхает. Кран над ванной вырвало лишь одним выплеском затхлой воды, отчего вонь, казалось, только усилилась.
[indent] Я прекрасно помню тебя, калека сраный.

***

[indent] - Прошу вас подождать ещё немного, детектив. Доктор Сейл скоро закончит. Вы можете подождать за дверью? - Рик Данмер, ассистент доктора Сейл, как он сам представился, мягко, но настойчиво выпроваживал Хоффмана из зала. В его понимании прерывать групповую терапию, играющую важнейшую роль в реабилитации, нельзя прерывать из-за прихоти полицейского департамента, даже если дело срочное.
[indent] В данном случае срочности никакой не было, но Хоффман не торопился покидать зал. Занятие должно было закончиться десять минут назад - он сверял часы и прибыл вовремя - но затянулось. Он, как бы в раздумьях, стоит ли действительно уйти, оглядывался вокруг. В центре просторного помещения бывшего храма лицом в круг сидели люди. Ни одной гордо выпрямленной спины - все сгорбленные, с поникшими плечами. Вкрадчивый голос доктора Сейл с убедительными интонациями объяснял собравшимся, что всё, что с ними произошло, не конец света, и они в этом не виноваты. Походило на начало завершающей речи.
[indent] Все они - выжившие. Точнее, пережившие. Именно такими их видел Джон и именно такими их должен был видеть Хоффман. Пережившими близость смерти. И те, кто сумеет это сделать, становятся совершенно другими людьми. Вроде Аманды Янг.
[indent] Один мужчина в кругу отсутствовал. Светловолосый, с плотно сжатыми губами, он сидел чуть поодаль, широко расставив ноги, и внимательно слушал, сжимая пальцами набалдашник трости. По его бледному лицу сложно было определить, слушал ли он вдохновляющие речи или же погружен в собственные мысли. Именно тот человек, которого он искал.
[indent] - Я подожду здесь, - решил Хоффман, - я никому не помешаю, будьте уверены. И, не дожидаясь возражений, прошел вдоль стены и сел на ближайший стул, изобразив полное внимание слушателя. Данмер хотел было что-то сказать, но решил что это тоже допустимый вариант и вернулся к своему месту подле входа. Их разговора даже никто не заметил, и собрание шло своим чередом ещё какое-то время.
[indent] Продолжая делать вид, будто ему интересна речь доктора Сейла, Хоффман исподтишка бросал взгляд на интересовавшего его мужчину. Прошла неделя с тех пор, как тот объявился после исчезновения без одной ноги, и его до сих пор не допросили должным образом. Поверхностный протокол допроса не давал никакой информации относительно того, как жертва отнеслась к произошедшему. Этот вопрос оставили на откуп психологу, который по этическим соображениям не разглашал ничего из сказанного в своём кабинете. Это не входило в обязанности Хоффмана, но он сразу согласился подменить напарника, подорвавшегося в соседний штат на похороны матери. Ему хотелось встретиться с Лоуренсом Гордоном. Джон попросил сделать так, чтобы полиция стала подозревать именно этого человека, и мотив такой просьбы до сих пор оставался для Хоффмана неразгаданным. Разговор с ним мог помочь ему понять. Расследование продолжалось, и никто не заподозрит неладное в желании пообщаться с последней выжившей жертвой Конструктора.
[indent] После недолгого ожидания всё завершилось. Люди встали и словно тени двинулись к выходу, обратно в мир, в котором им предстоит учиться жить заново. Хоффман поднялся вперёд них и, приблизившись к мужчине, протянул ему руку.
[indent] - Добрый день, доктор Гордон... Прошу, не вставайте, я всё понимаю. - Он взглядом указал на ноги Лоуренса, выражая идеальное всеобъемлющее сочувствие его ситуации. И ему нравилось чувствовать себя в позиции сильного, проявляющего снисходительность к более слабому ближнему. - Меня зовут Марк Хоффман, я детектив отдела по расследованию убийств полицейского департамента. Расследую дело Пилы. Он внимательнее всмотрелся в сосредоточенное лицо, проверяя реакцию на это вселяющее страх прозвище. - Вы уделите мне немного времени? Он придвинул один из стульев ближе, чтобы сесть напротив. И замялся, словно не зная, с чего начать.
[indent] - Должно быть, эти занятия... эта терапия, весьма полезная вещь, - предположил Хоффман, встретившись глазами с одной из покидающих зал женщин. В ее взгляде не читалось даже намека на поднятие духа. - Знаю, что подобное так просто не проходит, но все же я вынужден задать несколько вопросов. Вы наверняка знаете, что жертвами Пилы становились люди, выброшенные на обочину общества. Проститутки, наркоманы, пьяницы, несостоявшиеся самоубийцы - все, кто не ценил, по его мнению, свою жизнь. Вы и Адам Стенхайт - первые жертвы, которых сложно таковыми назвать. Он - всего лишь вольный фотограф, снимающий за деньги. Вы - выдающийся хирург, спасший десятки людей, примерный семьянин и отец. Хоффман знал, что доктор Гордон далек от идеала и не пренебрегал услугами проститутки, но знал ли тот, что он знает? Как вы думаете, почему Пила выбрал именно вас?

***
Удар ногой по корпусу унитаза - глухой звук в давящей тишине. Еще один. Ноющая боль волнами проходит от пятки до самого паха. Еще раз, и раздается грохот разбитой керамики.
Установил ли сукин сын здесь камеры? Видит ли он в зеленом блюре, как Хоффман копошится будто червь в грязевой яме в поисках выхода? Сама мысль об этом учащала пульс от бешенства.
Я доберусь до тебя. И ты пожалеешь, что не сдох прямо здесь.
Хоффман нащупывает в разлитой по полу жиже куски. Выбирает покрупнее, обхватывает руками, подтягивает под себя закованную ногу и тяжело дышит. Дробить кости - единственное, что он может сделать. И чем быстрее, тем лучше. Он выбирает бить острым краем. Насколько адской будет боль, он старался не думать.
Хоффман впивается зубами в рукав куртки. Черта с два он здесь подохнет! Покрепче сжимает пальцами холодную поверхность и с силой опускает на прикованную лодыжку.

Отредактировано Kotomine Kirei (03.12.18 00:49)

+1


Вы здесь » STORYCROSS » кривые зеркала » the game is not over