гостевая правила faq роли амс новости [16.05] удаления [9.07]

STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » call it holy, call it just


call it holy, call it just

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

CALL IT HOLY, CALL IT JUST
Александр Андерсон // Хайнкель Вольф
https://78.media.tumblr.com/268fccf6685df3da736e4795928270e5/tumblr_otd6xuXMio1vcccabo1_500.gif
« Dream Evil - The Chosen Ones»

Когда Ватикан говорит, "убей", Искариот даже ничего не спрашивает.
Искариот идет и выполняет приказ.
Иногда на дело отправляется живая (и кажется, вполне бессмертная) легенда Тринадцатого Отдела - отец Андерсон.
Иногда он соглашается взять с собой кого-то из воспитанников.

Отредактировано Heinkel Wolfe (08.07.18 00:11)

+1

2

Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией. (1Пет. 4:10)

Кажется, нет за спиной десятилетий, окроплённых кровью нечистых отродий. Всякий раз Андерсон, направляемый на истребление очередных чудовищ, горит изнутри золотым пламенем с белыми искрами. Как в самый первый раз, будучи рядовым Искариотом, не получив ещё благословенного дара от Святейшего Престола. Разница в одном - тогда, в первой половине двадцатого века, не было веры в собственную исключительность. Сейчас же...
Любой демон знает имя Паладина. Любой демон боится его. Путь Господень - твердыня для непорочного и страх для делающих беззаконие. Пока репутация регенератора обгоняет владельца на много миль, всякая богомерзкая тварь трижды подумает, прежде чем малейшим шагом выдать своё присутствие. А оставив след - будет прятаться, испуганно оглядываться и скулить, почуяв приближение природного врага. Будет сломлен морально и отправится в Ад беспомощной побитой куклой.
Хотя, безусловно, минус у столь громкого имени тоже есть - беготня за перетрухавшими жертвами затягивает охоту, делает её менее интересной.
Остенде - крупный город по бельгийским меркам. Вроде, на берегу Северного моря нет более населённого. Вампиры теряют всякое чувство осторожности, всё чаще вылезая из мелких деревень и посёлков. У людей от гордыни гниёт душа, у этих же случаются проблемы другого рода - освящённый металл в сердце, например. Местный, похоже, любит разнообразие в пище, оттого и выбрал курортный город. Пытается осторожничать, но служба Ватикана всё равно обнаружила несколько упырей неподалёку от Церкви Святых Петра и Павла. Если где-то есть рабы, то должен быть и хозяин. Но если власть пресвятого Отца простирается на весь мир, и рабы Божьи находятся в поле его зрения повсюду, то жалкие монстры с их извращённым подражанием божественному величию вынуждены держать слуг поближе. А церковь, выбранная местом для убежища... Андерсон не удивлён. Богохульство заложено в природе подобных отверженных.
Паладин тихо выдохнул сквозь зубы, поднимая глаза к полной луне. Последняя охота прошла слишком давно. Пёс Господень внутри него зол и голоден.
- Ты не боишься, Хайнкель?
В интонации слышна лёгкая поддевка. Андерсон знает, что она не боится. Тринадцатый отдел способен испытывать разве что страх перед Всевышним. Корень премудрости - бояться Бога, а ветви её - долгоденствие. Те, что впускают в разум боязнь врагов Церкви, не задерживаются среди Искариотов надолго. Либо выжигают слабость огнём и крестом, либо уходят, и более не имеют возможности вернуться. Что с ними происходит далее - Андерсон никогда не интересовался. Обычная человеческая практика - устранять тех, кто покидает организацию, располагающую доступом к секретам человечества. Если так - плевать. Для Искариота страх - предательство Бога.
Предателей не жалко.
Андерсон окидывает взглядом Хайнкель. Он помнит её маленькой задиристой девчонкой, которую наверняка скинули ему как слишком проблемную. Ничего, это не страшно. Андерсон справился, и теперь гордится тем, что столь образцовая дщерь Церкви сама уже является примером для подражания другим Искариотам. Мало разрушений для того, чтобы оставить о себе достойную память. А уж что может быть более созидательным, чем оставить достойных наследников собственного дела?
- Испытай меня, Боже, и узнай сердце моё; испытай меня, и узнай помышления мои, - звучит негромкая цитата, пока Андерсон направляет взгляд вдоль улицы и медленно шагает к огромному зданию церкви.
Сегодня прольётся кровь. Как и тысячи ночей ранее, она осквернит многострадальную землю, но на этом земной путь осквернителя закончится.

+2

3

«Не бойся, ибо Я с тобою, не страшись, ибо Я – Бог твой. Я укреплю тебя, Я помогу, рука Моя принесет тебе избавленье» (Ис.41:10)

Остенде, город-пляж. Белый песок, сизые волны, дощатые настилы – пройтись бы босиком, да холодно! Хайнкель, конечно, была кем угодно – истово верующей католичкой, монахиней, одним из лучших оперативников сверхзакрытого 13 отдела Ватикана, да просто взрослой женщиной, в конце концов, но где-то внутри до сих пор сидел голодный скучающий ребенок, не видевший мира. Поэтому каждая командировка неизменно встречалась радостным восхищением. В конце этих поездок всегда была только кровь и грязь, но то была кровь еретиков и нечисти, а значит, все было правильно. Брезгливости в Хайнкель не было.

Зато был гнев. Остенде, современный город, блистал бетоном, металлом и стеклом. Если бы не море, было бы даже скучновато. Выделялись только несколько зданий, и среди них, конечно, великолепный собор в готическом стиле. Здание, достойное Дома Божьего всецело. Даже сейчас, следуя к нему через площадь, Хайнкель любовалась игрой лунного света на шпилях и башенках. И надо ж было нечисти забраться именно сюда! За старый собор было обидно до слез. Его спасет только очищение кровью погани, что завелась в нем, решила для себя Хайнкель, ощущая в руках приятный вес пистолетов. Это всегда помогает.

Отец Андерсон окликнул её, оглядываясь. Очки насмешливо блеснули – он ждал ответа, хоть и знал, что она может сказать. Она не разочаровала:

- Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной!

Даже на Страшном Суде не смогла бы она с точностью ответить, кого подразумевала под этим возвышенным «Ты» - Господа или фигуру куда более реальную. И была бы честна. Потому что Господь, конечно, хранит всех чад своих, ибо сказано: «Поразит пред тобою Господь врагов твоих, восстающих на тебя; одним путем они выступят против тебя, а семью путями побегут от тебя». Но присутствие знаменитого паладина-регенератора тоже в изрядной мере было гарантией успеха всего предприятия – нужно только следить, чтобы не подставиться под его же штык, остальное он сможет сделать и сам. Своих воспитанников он брал с собой не ради помощи, а ради получения ими бесценного опыта.

Всего несколько шагов до массивных дверей, ранее служивших входом в Дом Господень, а теперь ведущих прямо в преисподнюю. Что ж, если надо, они сходят туда и вернутся обратно на землю. Обычно Хайнкель со своими пистолетами не лезла впереди наставника, но теперь ехидство падре, кажется, что-то задело в ее душе. Так или иначе, к храму устремилась первой именно она.

- Искариот!!!

Приступим, помолясь. Увесистый пинок распахивает тяжелую дверь, и Хайнкель пожирает тьма, едва разбавленная лунным светом. Ничего, добавим света… Вспышки выстрелов выхватывают клочки реальности из лап темноты, являя взору оскаленные пасти, клоки шкуры и потоки крови – кажется, у них тут как раз было что-то вроде их собственной темной мессы. Что ж, они вовремя.

Отредактировано Heinkel Wolfe (10.07.18 17:34)

+2

4

Похоже, нужный настрой удалось создать с пол-оборота. Славно. Разумеется, во фразе Андерсона нет злобы, но справедливо и то, что для малышки Хайнкель всякое его слово умножается десятикратно. Коли вдруг явились к ней слабые тени сомнений, то сейчас уж от них точно не осталось ни капли черноты. Только огонь и ярость, только пепел и кровь! Для добрых дел и гуманных помышлений есть другие отделы Ватикана. Искариоты же приняли путь греха во имя служения Всевышнему, путь смерти и крови во имя великой цели. Кто-то должен заниматься делами, пугающими праведных христиан. Кто-то должен убивать, чтобы остальные братья и сёстры по вере жили в мире и согласии с собой.
Но кто скажет, что Искариоты не живут в гармонии со своим естеством?! Видит небо, видят все святые, Андерсон будет счастлив отправиться в ад, когда найдётся управа даже на регенератора! Впереди ждёт вечность, в течение которой Паладин истребит столько бесов и злых духов, сколько появится их перед глазами! Когда огненная земля пожрёт его ноги, он будет ползти к следующей жертве, когда сам Сатана перекусит ему руки, Андерсон зубами вцепится Князю Мира Сего в глотку!
Это будет великолепное окончание пути.
Но пока он в человеческом мире - и здесь тоже правит Дьявол. Искариоты не жалуются на длительный простой без активных действий.
Дверь распахнута, тут же в полуметре от головы Хайнкель проносится штык, вонзившийся первому упырю промеж глаз. Освящённое железо дымится, испаряя нечистую кровь. Раззадоренная Хайнкель уже начала жатву, но Андерсон не смог удержаться от того, чтобы первым ознаменовать своё присутствие.
Ничего. Коли будет такая возможность, он пожалует ей убийство вампира. Девчушка молодец, ни капли колебаний.
- Оставшиеся познают, что нет ничего лучше страха Господня! - раздаётся рёв Палача, ворвавшегося в темноту. - И нет ничего сладостнее, как внимать заповедям Господним! - штык, моментально оказавшийся в левой руке, снимает голову с плеч ближайшего врага, и тут же оказывается направлен на настенную фигуру Христа, залитую кровью. - A-A-AME-E-EN!!!
Гули замирают на пару секунд, беззащитно подставляясь под огонь пистолетов воспитанницы. Тяжёлая аура Воина Господня парализует как еретиков, так и низкоранговых чудовищ, давит не хуже небес на плечах языческого божка. Но всё же долго оно продолжаться не может. Повинуясь тёмной воле вампира, проклятое стадо сбрасывает накинутые путы. Не знающие страха, не обращающие внимания на боль, неспособные даже думать - просто комки плоти, приводимые в движение мерзким кровососом.
- Хайнкель, - рука хватает упыря за лицо и с силой вбивает в землю, ломая череп, - не забывай, что ими управляет вампир. Неважно, сколько марионеток мы истребим, - штык вонзается в сердце, даруя не-мёртвому окончательное упокоение. - Если кукловод сбежит, миссия будет провалена.
Ладони ощетинились новой порцией штыков. Разумеется, он должен наставлять юную Вольф. Это его задача как наставника. Но видит Бог, немыслимой величины кровавую радость ему приносит истребление этих чудовищ! Дикий оскал не сходит с лица ни на секунду, Андерсон кружится посреди орды упырей серебряным вихрем, рассекая на части, протыкая, разрубая и круша! Кровь - во имя Господа! Смерть - ложь, они уже мертвы! Пока есть возможность, он прольёт больше чёрной крови, чем солёной воды в омывающем Остенде море!
А потом... потом настанет черёд вампира. Александр чувствует его страх. Пока что тварь не бежит, но даже если попробует - бесполезно.
Псы Господни не упускают добычу, что находится так близко!

+2

5

Что бы там ни говорил паладин, Хайнкель не боится. Нет, не боится. Ни оскаленные, зараженные пасти упырей, ни их когти, стремящиеся вцепиться в тело, ни сам вампир, прячущийся где-то во тьме старого собора, её не пугают. Она знает: вампир - чудовище, превосходящее по силам. И её, и всех прочих людей, не одарённых высшим проявлением Божьей Милости - даром регенерации, как у отца Андерсона. Но это знание - плод расчетливого разума, а не хрупкого сердца. Потому что еще она знает следующее: в руках у нее - два пистолета, а в каждом - патроны, освященные Матерью-Церковью, созданные специально для того, чтобы уравнять шансы. И она яростно расцвечивает тьму огнем неугасимой Любви Господней, иногда привычным движением отходя за спину серебряного вихря штыков, чтобы перезарядить пистолеты. Она хорошо знает: пока она делает то, что угодно Ему, она в безопасности. Так её учил отец Александр.

Слева, за рядом уходящих в темноту высокого свода колонн - стремительное движение. Не раздумывая - пять пуль туда, чтобы неповадно было бегать. Тишина, на мгновение сменившая шелест. И затем - высокий голос, преисполненный яда:

- Ты привел мне девственницу, Палач? Как любезно с твоей стороны. Боишься, что через десять лет тебе будет не на кого охотиться? Поддерживаешь популяцию вампиров?

Хайнкель только вздергивает край рта, кривя лицо в ассиметричной ухмылке. Нечисть может паясничать сколько угодно - она-то видела, как он бесшумно бежал вдоль колонн, стремясь к выходу, и не успел. Что ему остается, кроме как пытаться сохранить лицо и выиграть время? В беседу она не лезет: грех это - разговаривать с еретиками, осужденными на смерть, не имея столь же безупречной репутации, как у отца Андерсона.

Что до указания на ее непорочность - тут нечего стыдиться, и смущаться тоже поводов нет, хоть на это вампир и рассчитывал. Разве не была девственницей Сама Богородица?

Хм, нет, это, пожалуй, уже греховно - даже в мыслях допускать такое сравнение. Вернемся - исповедуюсь, - обещает сама себе Вольф, твердо держа тварь между колоннами на прицеле. Она не стреляет: ждет действий наставника или же его приказа на уничтожение. Нечего лезть вперед старших в таком ответственном и святом деле, как уничотожение вампиров.

+1

6

Удар! Ещё один! И ещё! Уколоть, разрубить, отсечь, пронзить!.. разорвать, в конце концов! Пой, нежить! Пой счастливую песню освобождения от нечистого владычества! Освящённое железо перерубает нити, следующие от вампира, превращая ходячие трупы в окончательно замершие мешки с мясом. Рабы вампира заканчиваются, новых ему взять неоткуда... Впрочем, нужно позаботиться об одной крайне важной детали.
Андерсон взмахивает десницей, отправляя сразу четыре штыка в толпу мертвяков, и заученным жестом достаёт из-под плаща Священное Писание. Книга распахивается, страницы, будто ведомые сильнейшим из ветров, мчат от первой до последней. Паладин бормочет молитву, вдыхая Божью волю в мёртвые чернила, и запрокидывает голову, прожигая взглядом настенную фигуру Христа.
- A-A-AMEN!
Ожившие страницы разлетаются и множатся, с гулким стуком вбиваемые в стены, окна и двери освящёнными гвоздями. Барьер поставлен. Теперь вампиру некуда бежать. Нечистая тварь обречена, и последние минуты не-жизни она проведёт, охваченная страхом перед вернейшими из слуг Господних. Представители Бога на земле! Ватикан! Искариот!!! Бояться Бога - всё равно, что бояться их!
- О чём ты говоришь, вампир? - едва ли не хохочет Андерсон, отсекая голову подкравшемуся со спины упырю. - Искариоты созданы, чтобы истреблять таких, как ты! Я принёс тебе смерть, за которую возьму плату кровью, болью и страхом!
Именно за такие речевые обороты отец Александр получил одно из прозвищ - Торговец Смертью. И теперь он медленно идёт в темноту отдалённого угла церкви, резкими отточенными ударами прекращая существование каждого вампирского слуги, оказавшегося в пределах досягаемости. Праведная ярость настолько захлёстывает и закручивает мысли, что в какой-то момент Андерсон даже упускает из пределов восприятия Хайнкель, оставшуюся позади. Наглая кровососущая тварь слишком в себе уверена!
- Ты смотришь на неё и видишь жертву, монстр?! - фанатично-яростный взгляд режет укрывающие вампира тени. - Ты безумный глупец! Смотри же на неё - и узри свою смерть! Она умертвит тебя не хуже регенератора, ибо вера в ней незыблема, как скала, а страх она испытывает лишь перед Господом, сущим на небесах!
В обычной ситуации Андерсон не безумствовал бы от столь детской поддевки в сторону воспитанницы. Она и сама способна ответить кому угодно на что угодно. Но сейчас, разгорячённый охотой, Палач бьёт голосом словно гильотиной, стремясь уничтожить дух вампира ещё до того, как тот будет убит физически.
- Страх Господень прибавляет дней! - рычит Андерсон, давя голову очередному упырю уже голой рукой. - Лета же нечестивых сократятся! Познай Господа хотя бы в последние мгновения жизни, нечистая тварь!
Андерсон ринулся в темноту, намереваясь лишить вампира ног. Убийство чудовища он оставит Хайнкель. Но жертва внезапно проявляет недюжинное желание жить, тенью проносясь мимо. Андерсон кожей ощущает страх чудовища, но вместе с тем...
Чёрт! Сзади же Хайнкель, шагах в тридцати, если не больше!

0


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » call it holy, call it just