STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » make me feel alive


make me feel alive

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

MAKE ME FEEL ALIVE
gaara // sakura
https://i.imgur.com/SMcPrDW.gif https://i.imgur.com/O2SYAL5.png https://i.imgur.com/rEBJx1G.gif https://i.imgur.com/0zxywqk.png https://i.imgur.com/XjuWTML.gif
« lindsey stirling feat. lzzy hale — shatter me »

[indent] она убивает себя осознанно. сакура намертво глушит в себе все то, что когда-то в ней так сильно любили. что это? всего лишь вынужденная мера. отчаяние. злость. сострадание. милосердие. зачем шиноби нужно сердце? зачем убийце чувства? в этом мире нужно не жить, а только лишь выживать. она устала от боли, от потерей, от чувства опустошенности и неконтролируемого гнева, что бьет прямо в виски. эта новая техника, которую харуно разрабатывала на протяжении нескольких месяцев, приносит ей долгожданное спокойствие. никаких эмоций. пусто. и больше ничего не нужно.
[indent] а друзья вокруг мельтешат, беспокоятся и что-то кричат.
[indent] сакура их не слышит. и не хочет слышать.
[indent] но ему отчего-то не все равно, — за те пару месяцев они все-таки стали друзьями, — а рассказы других вызывают тревогу. гааре все еще очень тяжело понимать других людей, — чужие чувства для него остаются загадкой, — а от того у него в груди зарождается песчаная буря. должен ли он что-то делать? стоит ли? наруто кусает губы, говорит что-то обеспокоенным голосом, а затем вновь улыбается, стараясь не забивать голову друга проблемами своей деревни, своей команды, своих друзей. итог? казекаге все-таки находит сакуру сам, смотрит в пустые зеленые глаза и... видит лишь мертвеца.

ей нужна помощь. ее нужно разбудить.
он сжимает ладонь в осторожном касании,
               а она же вздрагивает, как от пореза.
[indent] они оба забыли кое-что очень важное... те воспоминания остались где-то на самой границе вашего подсознания, потерялись на самом дне из-за целого пласта то самой жизни, что и заставила вас забыть: тот потрескавшийся под ногами камень, звонкий и искренний смех, добрую улыбку, а также наивные обещания.

но... ты дотронулся до мрамора.
                      и он... зацвел.


[icon]https://i.imgur.com/M5cFTPz.png[/icon]

+4

2

когда наступает ночь, обычные люди закрываются в своих домах, ведь всем издавна знакома история о различных чудовищах, что проникают даже сквозь узкие щели. медленно в домах гаснет свет. а если повезет и с пустынь доберётся еле ощутимый порыв ветра, то можно поучаствовать почти незаметный запах догоревших свечей. здесь, где чтят традиции и память, до сих пор пользуются давним источником света; потому что ночь полна ужасов, а кто-то давно рассказывал, что тени, исходящие от этих восковых предметов, отпугивает всех проклятых существ. и по ночам по улицам бродят одни лишь стражи или глупцы, скитающиеся в поисках настоящих приключений. только вот в этом городе, что стоит посреди песков, лишь в одном окне всю ночь горит свет. и лишь в нём иногда можно заметить силуэт человека, чьи страхи никому неизвестны; для которого ночь это — лучшее время для тишины и покоя.
гаара любит время после заката солнца и до самого восхода. он перебирает старые отчёты шиноби; раскрывает для себя множество новых фактов и вещей для дальнейших политических переговоров. он листает изувеченные временем книги, обнаруживая в них объяснение чему-то такому простому для людей (ведь он до сих пор не освоился среди народа; он до сих пор не понимает элементарных слов и выражений, даже если слышит их ежедневно). он расписывает детально все грядущие походы и разрабатывает долгосрочные планы для экономической политики между селениями. ведь его народ сейчас превыше всего. но ночь он любит не только за это: в это время суток нет нужды отвлекаться на посторонний шум и разговоры проходящих мимо жителей под окнами; нет изменений в воздухе и атмосфере, потому что рядом с тобой нет людей, сеющих различные спектры чувств и эмоций. но гаара и ненавидит ночь ровно так же, как и восхищается. ведь тёмные круги под глазами никуда не исчезли, а сон до сих пор остаётся чем-то неизведанным для него. он часто интересуется у канкуро что ему снилось. не из-за вежливости вовсе, а из-за искреннего любопытства. он каждое утро выслушивает рассказы одного из шинки, что предсказывает грозы и ливни через сны; проходят недели, а ничего так и не происходит (удивительные создания. люди). гаара не знает ничего про сон, а в мыслях у него до сих пор проскальзывают песни ритуальные. засни. и я заберу тебя. в мир вечной темноты и холода. и пока под его пальцами расступается тёплый песок, не страшно ничего; пока он не закрывает глаза, все знакомые и близкие будут в сохранности от того, кто ещё до рождения поставил метку в его сердце.
два громких стука и характерное шуршание за дверью выводят гаару из минутного оцепенения. ему не нужно даже пытаться догадаться кто же по ту сторону. отодвигает стопку бумаг в и поднимается со стула, выпрямляясь до неприятно звонкого хруста в области поясницы. короткое приветствие с помощью имени: канкуро, входи. и брат заявляется сегодня совсем неожиданно. хотя у гаары есть предположение зачем он здесь в такое позднее время; почему он бродит призраком по коридорам, добираясь до пункта назначения. его лицо выражает озадаченность, когда он оглядывает сначала небольшой беспорядок на рабочем столе, а потом переводит взгляд на хозяина этого помещения. завтра деревня песка ожидает одного гостя. завтра всё придёт в оживление и не будет ни секунды покоя. завтра кто-то наконец увидится со своим старым-добрым другом, от которого не скрыться невозможно; и от его вечного лисьего огня в суне станет в стократ жарче. канкуро проходит вглубь комнаты, скрещивает руки на груди, с ироничным выражением лица подмечая, что сегодня гаара был весьма оживлённым. так ли это? казекаге тянет время, лишь бы не отвечать на этот вопрос; перейти к другому и отправить своего собеседника в кровать (завтра будет тяжёлый день, да?). двадцать минут проходят незаметно. канкуро коротко излагает возникшие за день проблемы; а гаара внимает и пытается восстановить порядок и хронологию. но гром, который предсказывался задолго до, всё же пронзает небо. пусть и с нетипичным запозданием; зато внезапно, так вовремя. этот гром с молнией превращаются в самое настоящее стихийное бедствие. разве ты не знаешь? он приезжает с сакурой. внезапно буря предстаёт предстаёт пред ним в новых цветах. тёмно-сером, оставляя штрихи яркой меткой в виде сожаления за прошлые грехи; пёстром оранжевом, предвещая череду неудач и разочарований. (он слышал про изменения и опустошение цветочной девочки из скрытого листа. только это ещё не вся правда; завтра его ждёт во взгляде самый прочный лёд).

09:45
[indent]не бери в голову. лучше расскажи мне....
ты перестаёшь его слушать после короткого рассказа. знаешь, что лукавит; видишь, что пытается неловко и смехом отвлечь тебя от чужих проблем разговорами о постороннем. наруто смеётся, а ты лишь выдавливаешь из себя жалкое подобие улыбки. тебе чужды чужие страхи, но именно его переживания загоняют тебя в тупик. и что же дальше? каким же образом ты протянешь руку помощи тем, кто вытащил тебя из омута забвения и ненависти. думаешь, а стоит ли вообще вмешиваться в эту историю? ты же не знаешь ровным счётом ни-че-го, кроме опасений рядом сидящего товарища. и ты, кажется, совсем не понимаешь отчего же такие перемены в девочке, что улыбалась часто. вы все видели много крови — война не щадит никого; вы все помогали шиноби, которые оказывались на пороге жизни и смерти (и, к сожалению, многих так и не спасли). а в будущем всё может быть хуже — ваше благословление медики. она считает себя убийцей: не смогла. не спасла. не вылечила. предала. и ты думаешь, что понимаешь её лучше остальных. у тебя на руках невидимыми следами засыхает чужая кровь; у неё нетронутая душа и ладони исцеляющие. она может считать себя убийцей, но она совсем не. ты спрашиваешь когда уезжают и у тебя переворачивается что-то под рёбрами, когда он говорит, что не сегодня. киваешь и вы приступаете к делам иным. ты думаешь, что обязательно найдёшь её позже. где бы она не была и как бы не желала спрятаться от разговоров.
сегодня усилился ветер. и он опаляет раскрытое лицо своим обжигающим дыханием; пустыня будто приветствует дорогих гостей и будто гонит прочь (быстрее. пока не случилось беды). ты смотришь в безоблачное небо; ты надеешься, что сезон дождей совсем скоро посетит вашу деревню и дарует благословение/освобождение. ты никогда не высчитываешь дни до этого момента, потому что сезон дождей всегда приходит неожиданно после цветения сакуры. а в этом году, говорят, она вся
завяла.


гаара находит её в самом сердце города — на площади. чуть поотдаль толпы; как обычно наблюдая за привычками в стороне. сакура была такой и тогда. немного молчаливой, цепляющей взглядом привычки дикого народа и впитывающей все странные традиции. канкуро рассказывал об её вопросах, касающихся деревни песка; гаара и сам был невольным свидетелем её разговора с одной женщиной, что торгует на небольшими глиняными горшочками. почему преобладает красный? запомнив этот вопрос, как-то попытался объяснить. с присущей сдержанностью поведал ей о алых песках, что раньше были горячее раскалённой лавы; что цвет этот отпугивает врагов и недоброжелателей; а где-то на могилах умерших старейшин символы почтения таятся, понятные только жителям вашей деревни. и гаара был впечатлён тем, что ей было отрадно рассматривать в коричнево-бежевых оттенках деревни что-то значимое, волшебное. вот она здесь вновь. только даже с такого расстояния не заметно былой живости и интереса; пустая кукла канкуро, он был бы рад принять её в свою коллекцию (но она даже живее всех живых). казекаге старается обходить площадь по краю, не привлекать к себе ненужного внимания.


ff // 14:01 //
[indent]скоро начнутся дожди. что будем делать?
ты оборачиваешься в ту сторону, откуда прозвучал голос. обычный вопрос. обычная темари, смотрящая на тебя с неким удивлением. видимо, твоё лицо изменилось на несколько секунд, выражая полное недоумение и озабоченность. это же совсем обыденный вопрос от человека, который ждёт перемен. здесь сухо и солнце в зените; ни отбрасываемых теней для укрытия, ни щебетания птиц. на улицах, безлюдно и совсем безмолвно. пора эта затянулась на долгие месяцы; все хотели побыстрее увидеть облака и ловить ртом редкие капли воды. иногда и дети пустынь взывают к богам неба, прося у них ливни.
ты продолжаешь молчать, фокусируя взгляд в одной точке. эта фраза знакома тебе — грозный зверь скалиться. эти слова повторяются сотни или даже тысячи раз, переплетаясь меж собой и образовывая в закулисье суматоху и гул. ты перестаёшь внимать своему инстинкту самосохранения и пытаешься заглянуть чуть дальше границ своей памяти (как и прежде натыкаешься на распахнутую клетку). у шукаку вырывается лающий смех из самых недр глотки; это значит тебе запрещено, глупец. ты делаешь шаг назад и склоняешь голову чуть вбок, как бы показывая несерьёзность своих намерений.

только ты не сдаешься и на следующий день. приходишь ежеминутно, сталкиваясь лицом к лицу с демоническим созданием. его давно уже нет в твоей голове, но сейчас он выглядит таким же реальным (старый друг вернулся). ты стараешься не подходить к нему близко. соблюдаешь дистанцию, предстаёшь сторонним наблюдателем.
какая прекрасная ирония!
в один день пред тобой предстаёт не диковинное существо, а огромная стена. и ты вглядываешься в давно забытый символ; помнишь это имя, данное тебе по праву? наконец ни малейшего сомнения. гаара песчаного водопада — как сундук с чем-то драгоценным и опасным; как нечто давно потерянное и погребённое в песках времени. твоя печать собственноручно нанесена на это место. хочешь ли ты вспоминать то хорошее, что было скрыто прошлым тобой так давно? разворачиваешься, чтобы уйти прочь. и ты никогда больше не увидишь ни препятствие это в своём разуме; ни одинокого и потрёпанного временем плючевого медвежонка, лежащего меж границ твоих запечатанных воспоминаний.
скоро сезон дождей. и тебе нужно быть к нему готовым.


гаара приближается к ней по привычке бесшумно, обходя со стороны. всё ещё свежа рана от войны; всё ещё обострены инстинкты. кому, как не казекаге знать, что подкрадываться волком со спины опасно. тем более к тому, кто может дать отпор; кто пережил эти времена плечом к плечу. гаара хочет сказать так много всего; на языке застывают миллионы невысказанных слов (в том числе и благодарности). вместо приветствия преграждает ей путь; дороги к отступлению все вмиг обрываются, когда он бегло оглядывает её лицо. вглядывается в глаза — одна лишь тьма. будто сама смерть вернулась в это забытое место. пустота и тотальное ничего. где же ты? где же бродит та девочка с несокрушимой волей? как смогла она потеряться в своём сознании; сгинуть в одиночестве гордом посреди идиллии и шума миров? гаара недоумевает: если даже наруто не смог помочь ей, то как он сам сможет протянуть руку помощи? с мертвецами опасно играть — гаара привык играть со злом. поэтому он делает ей неспешный шаг навстречу; он готов начать рисковую игру с демонами внутри неё. он рад будет нырнуть за ней в чёрные пески, если это спасёт её израненную душу. и прямо сейчас:
— добро пожаловать снова, сакура харуно, — сдержанный кивок, чтобы не спугнуть и как приветствие. она не задаёт вопросов, не отвечает даже на приветствие. вчерашняя угасающая звезда в небе — предсказание. гаара обязательно отыщет одну заблудшую душу. — и я здесь, чтобы поговорить с тобой об иоши, — у гаары резко меняется настроение и взгляд. он запоминает все детали, которые спешно успевает ему изложить наруто. он помнит, что этот мальчик погиб. и именно с него начинается история превращения девушки в обделённую душою куклу. гаара плохо определяет человеческие чувства; гаара очень плохо определяет грань между тем, что позволено произносить вслух/нет. прямо сейчас он пересёк черту мертвецкого умиротворения, образовывая прямо в сердце суны ядерный взрыв.

назад пути нет — он делает шаг в объятия смерти.
слова уж не вернуть, если только не повернуть время вспять.
гааре совсем не страшно стоять напротив сакуры. для него она — друг. и спасти от неминуемой гибели его долг.
если остальные отступили, подчинившись её воли, то ты никогда.

[indent][indent][indent]а знали ли вы, что пять сантиметров в секунду — это скорость падения лепестка сакуры?
« скажи и я обязательно выслушаю. я обязательно выстою против твоей силы. позволь мне лишь сделать тебя сильнее.
скорость падения лепестка сакуры столь незаметна, что угнаться за ним почти невозможно. но я обязательно попробую, ибо
пан
или
пропал? »

Отредактировано Gaara (05.06.18 22:11)

+6

3

https://i.imgur.com/QujrkET.png https://i.imgur.com/iYPovSH.png
hurts — mercy
всех храню в своём сердце - оттого и ползёт, измученное, по швам
это засуха. вишня в этом году не зацветет. засохла. на небе ни облачка.
в этом году сезон дождей отчего-то так и не наступает... есть лишь гром.

сакуре уже двадцать один год. у нее за плечами четвертая мировая война шиноби, огромная дыра в грудной клетке и чудовищные мысли в голове. сакура становится похожей на саске. дрожь зарождается в сердце и расползается — их общее прошлое рвет сакуру изнутри. девочка с цветочным именем добровольно идет на костер из черного пламени, думая, что от этого ей станет только легче. она выбирает для себя все то, что выбирать, как подумали бы все остальные, совершенно не стоило.

после ухода саске, который оставил сакуру и наруто со своими собственными демонами, — у каждого из них свои имена и привычки, — эта девушка приходит к одному неутешительному выводу. к какому именно? ей не стало легче. да, конечно, саске помог ей отомстить, вывел на нужный след, отошел в сторону, а она же целиком и полностью отдалась этому холодному и притягательному чувству, позволив себе упасть на самое дно агонизирующего мира где-то внутри нее самой, позволила себе выпустить наружу весь свой гнев, но только вот легче ей от этого так и не стало. почти два года уже прошло, а она все еще не может забыть, не может отпустить, а уж тем более двигаться дальше. почему? у сакуры на руках кровь. у сакуры в груди тягучая гниль, а в голове лишь сплошная и неконтролируемая истерика. от этого чувства вообще можно как-то избавиться? харуно не может найти ответа на этот вопрос. у нее не получается. и убойная доза седативных заглушает детский крик в ее подсознании всего лишь на какие-то жалкие пару часов. какой стала ее реальность теперь? болезненной. сакура все еще приходит на могилу к иоши, — того самого мальчика, что должен был прожить жизнь гораздо более долгую, а не умереть у нее на руках, истекая кровью, захлебываясь в собственном надрывном хрипе, прося вернуть его домой к родителям, — кладет на белые холодные плиты букет цветов, которые она всякий раз покупает в магазине у ино, а после, укутанная кладбищенским безмолвием, стоит возле могилы ребенка в течении часа. это ее вина. она поверила этому миру, поверила в слова о союзе и новом рассвете, а вместо этого получила лишь труп. сакура все еще себя не простила. сакура все еще не смирилась. она избегает встреч с двумя другими детьми, которые сейчас перешли под ответственность совершенно другого джонина, — для них так будет намного лучше, — а также харуно не смеет показываться на глаза и родителям иоши, встретившись с ними за эти два года всего лишь два раза, в обоих случаях выдавив из себя лишь глухие и болезненные сожаления. сакуре тяжело далась эта потеря. тяжелее прочих. даже собственных родителей она хоронила с куда более спокойным и холодным рассудком, зная, что в той войне их сердца всегда бились лишь за нее одну, что они всегда любили ее. но если же говорить за этого мальчика, что изуродованным лежит под каменными плитами, то где-то в глубине души она все еще злится: на себя, на этот ублюдский мир, на дурацкие правила и их нарушения. да, конечно, сакура знает о том, что рано или поздно каждый из них должен проиграть, так с этим ничего не поделаешь, но только вот жить с осознанием этого все еще трудно. психологические тренировки не помогают. и злость не уходит.

каковы были последствия? после этого разорвавшего ей душу инцидента, когда один лишь учиха смог справиться с ее отчаянием и гневом, — правдивее было бы сказать о том, что он был одним единственным человеком, кто не испугался ее, кто не стал внушать сакуре что-то ложное и обнадеживающее, а лишь указал на правду, — харуно, сама того и не заметив, запомнила слишком многое из всего того, что он ей тогда говорил. в тот день сакура уловила даже мельчайшее изменение в его эмоциях и движениях, решив, что стать ему подобной тогда — это наилучший выход из всех возможных. и теперь она проживает каждое его слово заново.

это ее не первая весна, а она все еще считает себя слабой. она считает себя слабой даже тогда, когда в ее руках с глухим треском ломаются чужие кости, а перебитая трахея выплевывает ей в лицо последнее в жизни этого человека ругательство; когда под ногами у нее месиво из земли, песка и камней, которое пошло трещинами и обратилось в пыль лишь от ее прикосновений; когда она в очередной раз вытаскивает из-за темной и холодной границы мертвого мира переломанную на части душу; когда хватает ртом воздух вопреки сломанным ребрам; когда продолжает жить несмотря ни на что, выползая на коленях из очередного топкого болота и отряхивая с острых плеч тот самый горячий и отчего-то пахнущий приближающейся грозой пепел, что всякий раз, словно саваном теплым, укутывает ее в свои объятия после того, как черное пламя слижет кожу у нее со скул. сакура может спасти кого угодно, бросая на алтарь чужой жизни и свою собственную, но при этом не может спасти саму себя. ее учили спасать других. ее учили жить ради других. иных установок не было. иначе она уже и не умеет.

забыться в работе — легко. оправдать себя — невозможно. сакура всегда отличалась трудолюбием и упорством, не привыкла уже отступать от намеченной цели, а потому с головой уходит в разработку новой техники, которая могла бы помочь будущим шиноби на заданиях. в чем была основная идея и трудность? сакуре хотелось сделать что-то для экстренных ситуаций, когда нет времени думать о боли, когда приходится, сжав зубы, идти дальше. а что делать всей остальной команде, если кто-то из их напарников ранен? боль не даст ему встать. боль не позволит ему выжить. вот если бы это можно было бы хоть как-то отключить... харуно цепляется за идею о снижении болевого порога посредством идеального сочетания химических элементов, а после переводит свои мысли на физиологию и способности ирьёнина. может ли она сделать что-то подобное? способна ли она создать такой препарат, а также еще и технику? сакура испытывает себя. но в одиночку ей все-таки было тяжело, а потому она просит о помощи хинату, которая на протяжении полугода помогала розоволосой в ее идее, наблюдая за ее нервной системой, а также контролируя сакуру в ее действиях. это было сложно. это все еще находится на стадии разработки, но вот определенного успеха харуно все-таки достигла. какого именно? она смогла отключить свое восприятие окружающего ее мира. минимум эмоций. частично мертвая нервная система. никакой боли. спокойствие. ей нравится. а вот другие высказывают свои опасения.

сакура начинает на полном серьезе думать о том, что привязанности, какие-то чувства и лишние эмоции, которые и делают ее человеком, в конечном итоге лишь мешают выполнению миссии, отвлекают, застилают глаза непроницаемой поволокой, а после смыкаются на шее удушающей леской. это мешает жить. и она глушит в себе все то, что делает ее живой. зачем? когда ничего не чувствуешь — жить проще. когда в тебе нет сострадания — убивать легче. чувства делают нас уязвимыми. и их природа не так уж и важна. сакура не хотела быть уязвимой. не снова. не теперь. она больше этого не хочет. ведь если не задуматься об этом сейчас, то в конечном итоге все сведется к тому, что она попросту растратит себя, потеряет, выгорит, осыпаясь на землю обгоревшими лепестками вишни, а ее кости переломанными ветками хрустнут под чьим-то ботинком. сколько горя она сможет вынести? когда придет очередное время терять близких... справится ли она с этим вновь? харуно не хотела этого проверять. и впервые в жизни она больше не хочет слушать все эти ободряющие вещи наруто о том, что гребанная любовь, милосердие и доброта — это самое сильное оружие. полная чушь. ведь все это не имеет никакого значения в тот самый момент, когда поставленная какой-то сволочью мина, в нагрузку еще и набитая осколочным мусором, который причиняет лишь еще большую боль, разрывает ребенка на части.

и когда ино, мягко коснувшись плеча своей подруги и мазнув розовыми губами по бледной щеке, впервые говорит харуно о том, что что-то в ней изменилось, что она беспокоится за нее, что ей страшно наблюдать за ней, то сакура лишь отмахивается от блондинки с запахом роз. сакура не нуждается в чье-то помощи. сакуру воротит от неприкрытого беспокойства в этих глазах, — в ино осталось все еще слишком много того, что вызывало в ней теплый отклик, — а потому то единственное, что получает яманака в ответ: — «лучше займись собой». сай удостаивается такого же ответа, а также еще и грубого рывка харуно за куртку, которая предательски затрещала в чужих пальцах. у сакуры в сердце и в мыслях звенят раскаты грома, а в душе состояние, как после погрома.
[indent] что ей нужно? в том-то и дело, что сакуре ничего уже не нужно.

https://i.imgur.com/bTowapX.png https://i.imgur.com/rGeyVRU.png
пустыня в тусклом, жарком свете. за нею — розовая мгла.
но мне мерещится порой, как дальних дней забытое воспоминание, пустыни вечной и немой ненарушимое молчанье. раскалена, обнажена, под небом, выцветшим от зноя, весь день без мысли и без сна в полубреду лежит она, и нет движенья, нет покоя...

харуно сакуре уже двадцать один год. у нее сухие и жесткие волосы, множество шрамов на белой спине, которые она не убирает из-за собственной прихоти, так как не хочет забыть что-то очень важное и нужное, а также еще и въевшийся в кожу больничный запах. сакура вступает в эту опасную пустыню снова, вспоминая о том, что здесь она чувствует себя немного чужой. почему? другая. она ведь не вписывается даже и в местную цветовую гамму всеми этими своими переливами изумрудного, красного и розового. в пустынях не растут вишневые деревья. их здесь никогда не будет.

в этот раз харуно ведет в страну ветра не ностальгия, не желание, не скука, не эмоции, а только лишь один единственный приказ, а также вспыхнувшая в скрытом листе яркой вспышкой — тень огня седьмого поколения. что это значит? лишь то, что узумаки наруто все-таки стал хокаге, приняв на свои израненные плечи огромную ответственность, что теперь останется с ним до его последнего вздоха. у наруто теперь очень много дел. седьмому хокаге приходится о многих заботиться, многое помнить и знать. пришло время стать взрослым. причем же тут сакура? харуно — по вполне понятным причинам — становится одной из тех самых шиноби, которые сопровождают седьмого хокаге в раскаленную суну. идти три дня. три дня каждому из них было на то, чтобы вспомнить прошлое, окунувшись с головой в воспоминания о горячем песке, живых барханах и белом солнце. после войны, которая закончилась победой альянса, сакура, приняв новое звание, несколько месяцев провела в суне. на протяжении нескольких месяцев она была частью этого странного мира, который был так не похож на привычную ей коноху; на протяжении нескольких месяцев сакура находилась в местном госпитале, делясь своими знаниями с врачами суны; на протяжении нескольких месяцев харуно сакура была оторвана от страны огня, стояла на одной ступени с шиноби из суны, выполняла приказы казекаге, а после засыпала под тихий шелест песка. очень много песка. песок под ногами, на одежде, на зубах, в волосах, в воздухе и даже в мыслях. легкие тут же наполняются чем-то колким, сухим и горячим, а жажда просыпается гораздо чаще, чем это обычно бывает. сакура уже через все это проходила, а потому все еще помнила о том, что со временем же взгляд извлекает из общей картины барханов и гладкого камня нечто более важное — тепло. да, пустыни за пределами суны довольно жестоки и беспощадны, не прощают дураков и не терпят чужаков, убивая если и не жарой, которую может перенести далеко не каждый, то своими ночными заморозками, но если же посмотреть на них с совершенно иной стороны, если позволить им открыться тебе, то за ночными холодными серовато-песочными дюнами, что оголяют рельеф своих мышц под жесткими порывами сухого ветра, можно было, как только взойдет солнце, увидеть и нечто большее. что именно? пустыня живет, дышит и переливается всеми оттенками охры, вплетая в себя нити расплавленного золота, сменяя свои бежевые одежды на темно-синий шелк, когда перед этим, словно бы вонзая в песчаную грудь сотни кинжалов, закат обагряет горячие пески карминово-красной кровью.

в этот раз сакура не подходит к местным жителям со своими глупыми вопросами, не улыбается, не играет с детьми, — один из пробегающих мимо мальчиков остановился на месте, вспомнил ее, но только вот харуно прошла мимо, — а также и вовсе ничем не интересуется. ей все равно. девушка оставляет седьмого наедине с казекаге, просит пришедшего с ними шиноби остаться у двери, — часть правил нужно было выполнять, — а сама уже выходит на улицы жаркой и засушливой суны. наруто уже не ребенок, а потому и беспокоиться на его счет сейчас не стоит. да и к тому же рядом с ним был не просто каге какое-то там страны, к которому сакура могла испытывать колкое недоверие, а его хороший друг. беспокоиться было не о чем. они и сами смогут во всем разобраться.

взгляд холодных зеленых глаз не останавливается на чем-то конкретном, а лишь скользит вдоль улицы, вылавливая из этого лабиринта нечто знакомое. сакура знала, что где-то здесь есть канкуро, — они ведь только стали хорошо ладить, найдя в друг друге что-то цепляющее и знакомое, — что она могла бы с ним встретиться и поговорить, но только вот она этого не делает. почему? ей это не нужно. медленно умирающая нервная система внутри харуно, которую она убивает уже давно, не отзывается на внешние раздражители, а от того и не порождает в сердечных камерах глупые желания. сакура всего лишь хочет немного пройтись, отдохнуть, а потом вернуться назад к наруто, который изложит ей дальнейший план действий. честно? раньше суна казалась сакуре куда более живой, яркой, притягательной и даже немного агрессивной. а что сейчас? она видит лишь песок и камень. ничего больше. но что тому причиной? она сама? последствия техники? она не знает. и не хочет знать.

сакура теряется во времени, позволяя суне втянуть себе в свой поток жизни, а потому не спешит возвращаться в резиденцию казекаге. ей и не нужно. он находит ее сам. появляется прямо перед девушкой вместе с горячим ветром и все тем же самым шелестом, который является живым дыханием суны. гаара — это и есть суна. сакура останавливается. она смотрит в глаза напротив с пугающим безразличием, оставаясь лишь тенью, которая не стоит того, чтобы на нее тратил время всеми уважаемый казекаге. кто она такая? она всего лишь шиноби другой страны, всего лишь девушка, всего лишь харуно сакура, которая когда-то действительно смогла выстроить новые для себя отношения с казекаге из песчаных барханов. они ведь друзья, да? сейчас харуно не задается этими вопросами из-за отмирающих нервных клеток, но вот будь все иначе, то услышать ответ ей бы все-таки хотелось. ведь уже многое успело измениться. они оба изменились. но вместо этого она просто смотрит в ответ. молчит. никак не реагирует на приветствие, хотя можно было изобразить ту самую вежливость, которую в его присутствии обязана была соблюдать. что вызывает облегчение? лишь то, что ей не пришлось задавать наводящие вопросы, которые были слишком ожидаемы, так как гаара все делает сам. он сам находит ее, приветствует, а после заставляет чакру в ее теле убить еще сотню нервных клеток. поговорить? зачем? у сакуры на скулах до предела натягиваются мышцы, когда она слышит от гаары неожиданный с его стороны вопрос; у сакуры стекленеет взгляд, когда из трахеи пустынника вырывается переполненное болью и гнилью уже хорошо знакомое ей имя. еще секунда. стальные штифты в позвонках харуно начинаю предательски трещать, а она же лишь прикрывает глаза, сосредотачивается на контроле, а после выравнивает тембр своего голоса. никаких лишних эмоций. поздно. хватит уже.

— зачем? при всем моем к вам уважении, казекаге-сама, но вас это не касается. — сакура медленно открывает глаза, а после делает пару уверенных шагов в сторону гаары лишь для того, чтобы пройти мимо, выдохнуть, а затем вновь остановиться. будь она прежней, то никогда бы не стала говорить ему такого; будь она прежней, то постаралась бы улыбнуться, а не сжимала бы побледневшие губы в тонкую линию; будь она прежней, то ей бы хотелось увидеть в нем поддержку. но сейчас же все это лишь сушит горло. — все это уже не имеет значения. как там наруто? вы все обсудили? или же он просто хвастался тем, что наконец-то смог добиться желаемого? это ведь на него так похоже. — она пытается  поменять тему разговора, сбивая гаару с нужного ему имени. зачем? сакура не хочет говорить о том, что уже похоронила в закрытом гробу; она не хочет снова возвращаться ко всем этим мыслям, так как ее техника еще не совершенна, а какие-то моменты могут вызвать резонанс и даже шок; она не хочет говорить об этом сейчас, так как не для этого она сюда приехала.

я бы хотела немного пройтись по деревне, но только если вы не против. — сакура предпринимает попытку вести себя нормально, тем самым закрывая от гаары истинные проблемы, которые она даже и проблемами не считала. — с моего последнего визита здесь многое изменилось. мне нравится. и видно, что люди вас действительно любят, казекаге-сама.— она сказала бы это куда более искренне, если бы ей было бы не все равно; она сказала бы это с теплотой, если бы не погрязла в попытках убить свое сердце, которое кажется ей слишком тяжелым и больным.

харуно сакуре уже двадцать один год. вокруг нее горячие пески, белое солнце и сухой ветер, а ее кожа все такая же холодная. харуно сакуре уже двадцать один год. она так и не научилась спасать саму себя.

[icon]https://i.imgur.com/M5cFTPz.png[/icon]

Отредактировано Sakura Haruno (08.06.18 16:42)

+1

4

я мечтаю о дожде, смотрю вверх,
на пустое небо.
каждая из её масок — тайное обещание. она — цветок пустыни.

х brand x music — din duin

http://s5.uploads.ru/t/6FZ5z.png

она — нечто редкое и хрупкое. то, к чему прикоснуться боишься; ведь одно лишь касание и по реликвии трещина посредине, разветвляясь на тысячи совсем незаметных ниточек. до самого распада и уничтожения. то, что хочется оберегать от жестокого, не щадящего ничего песка, что пробирается по песчинке под одежду. врезается путнику в кожу, пока сон совсем не охраняет от ужасов; попадает в кровь и расщепляется, отравляя любого, чьи помыслы совсем не чисты. она — пережившая. выжившая в мире, где смерть подстегает на каждом шагу. этот мир — суна и одинокая пустыня, что простилается на километры вперёд. что не терпит незваных гостей и вторжение враждебной стихии в свои владения. эта пустыня — гаара. человек, ставший хозяином этих смертоносных земель. говорят, что гаара и есть дитя пустыни, а суна — его утерянное сердце. «пятый казекаге позволяет войти в страну ветра далеко не всем странствующим,» — подытоживают жители, замечая, что стихия никогда не бушует для потерявшихся из страны скрытого листа. друзья — ключевое объяснение и смысл. никто не думает о том, что гааре неподвластны пески пустынные; что не способен управлять он стихией ветра, бушующей там, где гибнут ежегодно сотни. но так даже лучше, разве нет? мнить, что кто-то сильнее; выдумывать истории и мифы, что отпугивать врагов будут. деревня ветра живёт и процветает по-особенному, обретая веру во что-то действительно могущественное. бывшим кочевникам проще верить в богов, силу и традиции, что делает их более реальными: со своими особенными «чудностями», привычками и интересами. и если они верят в то, что гаара — хозяин и дитя песка, то
она — цветок пустыни.
сакура харуно пробуждает прежде спящую деревню. будто после кошмара дичайшего оживают люди, приветствуя ту, кто является величайшим ныне специалистом в области медицине. она осматривает больных людей с неким благоговением. гаара уже по её лицу научился определять все случаи. от лёгкой степени (когда она улыбается ярко и говорит, что завтра станет лучше) до средней (она хмурится, будто отчитывая больного: «как вы довели себя до такого состояния?» или «вам надо отлежаться. покой, иначе ждите осложнений»). и крайняя степень, когда кожа её бледнеет и губы напрягаются, выпрямляясь невозможно так в прямую линию, белея. гаара отмечает, что на каждую её эмоцию люди реагируют крайне положительно. она подчёркивает каждую свою претензию, но никогда не произносит в слух, что жить осталось всего... сакура старается спасти больных до самого конца, демонстрируя остальным врачам концентрацию и мертвецкое спокойствие. она помогает шиноби, когда им так необходима помощь после разведки; она умеет успокаивать и убеждать. у сакуры уставшее тело, но всё ещё дерзкий и пылающий решимостью взгляд — она готова спасти от смертельных ран если не тысячи, то сотни. она будто ураган, сметающий на пути все невзгоды; она убивающий путников оазис, манит к себе и завораживает любого, кто приблизится. казекаге знает её лучше других. он видел её во всех обличиях. злой, когда он попытался уничтожить саске учиху; испуганной, когда она сражалась против слияние двух душ (шукаку и гаары); сильной, когда она поднималась несмотря на все раны и боль. сильная и волевая девушка, способная перевернуть мир с ног на голову. верный друг и преданный союзник. он видел её любой. он был её союзником на войне, что унесла достаточно жизней. и он рад, что сражался с таким сильным духом человеком, способным разжечь огонь даже в ледяной стране. а теперь, — посмотри! — она совсем иная.

она растворяется прямо перед ним. её облик расплывается и меркнет, сливается с цветами этой деревни. её взгляд не такой, каким его помнят. потухший, слово высушенная земля; безразличный и отталкивающий. сейчас она совсем не диковинный цветок суны, — он помнит её совсем другой; яркой вспышкой среди одинакового и такого постоянного, — она умирает медленно внутри, выедает себя паразитами. губительная смесь яда разгоняется по венам, даруя лишь агонию внутри (она старается вдруг казаться холодной и отстранённой. только забыла она совсем, что находится во владениях испепеляющей жары). она разрушает саму себя своими воспоминаниями, вместо того, чтобы отпустить и забыть. рушится граница реального — узнавший её мальчишка огорчённо уходит прочь, потому что она больше не видит, не замечает. а гаара помнит его. он помнит, как она рассказывала им ужасно смешную историю о своём друге, который добился в конце концов своей мечты. а этот ребёнок тянул её за штанину и просил рассказать побольше о нём, ведь и этого ребёнка была мечта (сильнее стать и защищать свой город, своих родителей и маленькую сестрёнку). ты же помнишь его, гаара. так же хорошо, как знал когда-то девушку, что пообещала мальчишке вернуться и рассказать новую историю о своих приключениях. а сейчас казекаге совсем не узнаёт обманный облик представшего перед ним создания, — она опьянена болью и отравлена потерей кого-то особенного, такого важного.
гаара склоняет голову чуть в сторону, когда лицо сакуры харуны меняется. всего на секунду. когда она пропускает эмоции сквозь себя, выпуская их наружу, — смотри, она всё ещё жива! — когда скулы её напрягаются и чётче очерчивается линия скулы, будто в немом предостережении.
закрывает глаза — он пытается не двигаться. сакура говорит, что его это не касается, а он лишь молчаливо дожидается хотя бы молнии средь ясного неба. он ждёт хотя бы чего-то существенного, что поможет ему понять. но она лишь делает два шага вперёд и замирает изваянием — смотрит куда угодно, но только не прямо в его глаза. избегает? боится? нет. сейчас эти чувства ей не даны. она просто абстрагируется от тех, кто может протянуть ей руку помощи // кто может вызволить её из длительного заточения. она вся напоминает напряжённую струну от арфы — подойди ближе и извлеки душераздирающий звук. он понимает, что если шаг вперёд, то наверняка настанет конец всему. доверию, тишине и мирному бытию. она называет его казекаге-сама, в то время, как у гаары где-то внутри бушует самый настоящий пожар. и это не злость, нет. ему двадцать один год и он давно уж перестал действовать под руководством собственных негативных эмоций. у него на плечах давно лежит непосильный груз из жизней и спокойствия; у него давно уж за спиной несколько лет безразличия и десятки/сотни погибших (от его же рук). она обращается к нему учтиво и говорит, что его это не касается. она чертовски права. он не имеет права лезть в её жизнь и судьбу. не должен копаться в её прошлом ближайшем; отпустить и забыть. но кому, как не гааре знать, что друзья спасают из самого прочного льда. когда тебе протягивают руку помощи и ты хватаешься за неё, боясь сгинуть в омуте забвения. у гаары чуть приподнимаются уголки губ. это не иллюзия вовсе и не наигранность — он просит мысленно забыть все официальные обращения. он хочет помочь и при всем уважении сдаваться без боя он совсем не собирается.

— вот как, — он как-то странно растягивает слова. выдох в унисон её, предвкушая трудности, что возникнут через несколько минут. ведь сакура харуно такой же боец и не вывернет так запросто наизнанку душу человеку, что совсем недавно пытался убить её. между ними до сих пор чувствуется некая напряжённость. несмотря на те несколько месяцев, что девушка провела в стране песков, её мотивы и принципы были чисты, ясны; только ни разу за всё это время им не удавалось поговорить по душам. им привычнее было стоять рядом и молча раскрашивать бежевый мир в другие, привычные сакуре краски. чаще всего они обсуждали дела, а гаара задавал двузначные вопросы для того, чтобы невзначай узнать её чуточку лучше. а она видела — улыбалась иногда, подмечая, что это неуместное рассуждение; отвечала по желанию на часть из. и, кажется, расстояние сокращалось в правильном направлении — здравствуй, новый друг! ныне гаара прищуривается из-за порыва ветра, что поднимает песок ввысь; выслушивает терпеливо её вопросы про наруто и подмечает неловкую смену темы. неужели она думает, что его так просто одурачить? неужели она и правда верит в то, что он примирительно кивнёт и отпустит её самоуничтожаться дальше. нет. пусть он не весёлый наруто, способный поднять настроение окружающим; пусть он и не её близкий друг, что позволил обмануть себя положительными словами всё это уже не имеет значения и улыбкой (которой на её лице уже нет).
— сейчас я стою пред тобой не в роли казекаге, сакура харуно, а в роли друга. и прошу не избегать моих вопросов, — его лицо меняется с приветливого на непроницаемую маску. она хочет пройтись по деревне, потому что много изменилось. она подчёркивает в который раз статус казекаге, коим он не является сию минуту. он вникает в её слова и пытается понять в чём проблема/почему она так ведёт себя. и ответ возникает прежде, чем он успевает сказать что-то ещё. в голове гаары возникает одно единственное имя, перечёркивающее все сомнения и раздумия.
яшамару.


[indent]ты не должен ничего чувствовать.
где-то внутри тебя погибает всё человеческое. ты больше не хочешь подходить близко к ребятам своего возраста (общение становится вдруг таким неважным). ты больше не мечтаешь подружиться ни с одной живой душой. зачем? они все видят в тебе чудовище, что спрятано внутри давно. жители деревни обходят стороной; ты для них не призрак, а демон из рассказов, что совсем не оберегает/икирё, что жаждет одной лишь мести. на небе царствует полная луна,а в голове у тебя только не засыпай, гаара. и в одну из таких ночей ты встречаешься с близкой смертью. только она щадит тебя, вместо этого унося прочь одного из близких людей.
ничего не остаётся после.
ни тела, ни слов, ни эмоций. у тебя на лбу зияет кровавая любовь, а в сердце одна тьма. тьма, что раскрывает твои объятия и обволакивает каждую проклятую ночь. высушивает всё человеческое: и ты больше не улыбаешься и не плачешь. прекрасная марионетка (достойная самого умелого кукловода), достойное оружие в руках своего отца. по ночам тебя преследует шёпот и последние слова. вот и всё. теперь умрите. и ты умираешь по-настоящему, ведь для душевных ран не существует лекарств.
ты не должен ничего чувствовать.
вокруг тебя пустыня. сухая, убивающая всё живое. а у тебя всё ещё свежа рана от утраты столь родного и любимого человека. чтобы стать сильнее, тебе нужно отказаться от всего. чтобы не умереть от потери крови, тебе нужно зашить эту зияющую дыру той самой тьмой.

ты оборачиваешься назад. в то самое прошлое, где маленький ребёнок хватается за сердце и надрывно плачет над местом взрыва, где только что лежал человек. ты смотришь на себя беззащитного, мечтающего быть рядом со своей семьёй и друзьями (как и другие, слышишь?). у тебя до сих пор поперёк горла тот самый немой отказ от всех и вся; ты дышишь кровью умерших по твоей воле (это же так просто, да? отнять у друг жизнь), а яшимару один из них. павший ради народа, предавший своего племянника ради него самого. ты возвращаешься мысленно в то прошлое, что отталкивает и пугает сейчас. ведь если бы не наруто, то один лишь бог знает скольких бы ты уничтожил.


гаара восстанавливает своё дыхание, обескураженный тем, что наконец понял. этот погибший мальчик иоши. наруто говорил тебе, что сакура винит себя в его смерти; что все изменения её начались не раньше этого происшествия. он смотрит на девушку по-новому; понимает её смятение и ярое желание запереть в себе любую эмоцию. эгоизм — всё, ради блага и сохранения чистого рассудка. у неё, думается, множество масок, которые она меняет в зависимости от ситуации. а эта кажется прочнее всех предыдущих. не сравнится с той, которую надевала, оповещая родственников о неизбежной участи неизлечимо больного пациента. — я понял, — он делает полшага назад, стараясь тем самым не вторгаться в чужое личное пространство. он знает не понаслышке насколько болезненно могут раскрываться под лезвием ножа заживающие раны. гаара поднимает взгляд на небо лазурное, будто собираясь с мыслями. будто готовясь к тяжёлой и неприятной беседе. — отреклась от своих же чувств, — он констатирует факт совсем будничным тоном и только потом опускает свой тяжёлый взгляд. хмурится, заглядывая сквозь её глаза прямиком в душу. ему не интересно совсем как она стала такой холодной; он протягивает руку к ней и мягко обхватывает пальцами её запястье, не позволяя уйти прочь. не согревают её и пылающие, сжигающие лучи солнца; горячие пески, по которым ступает она, такие никчёмные по сравнению со снегопадом в жилах и венах её. он смотрит на диковинный цветок суны и надеется, что скоро начнётся сезон дождей. пламенный, способный растопить даже самую прочную глыбу льда. она так и не научилась спасать саму себя и защищать — как в день высвобождения шукаку. она бросалась вперёд опрометчиво, прикрывая своих добрых друзей от грязного чудовища. только вот... разве теперь она не такая же? не монстр, ведомый одними инстинктами; не кукла, танцующая на горе трупов под наставлением сасори? казекаге сжимает пальцы на её запястье чуть ощутимее.
— ты хочешь избавиться от боли. но кому ты делаешь лучше? иоши? — у него холодный тон, не выражающий почти ничего. он отвечает подобающе замёрзшему цветку. он действует строго по плану. и теперь главное вывести наружу совесть, прячущуюся так глубоко в её сердце. воззвать к последним чувствам, которые она ещё не заглушила в себе. злость и горечь утраты, что разъедает все органы эффективнее любого яда. — расскажи как он погиб.

гаара смотрит на неё опустевшим взглядом. кому, как не ему, знать о всей прелести заглушения эмоций. кому, как не ему, понимать харуно, что видит по ночам тысячу кошмаров и переживает их наяву день ото дня. этот мир жесток. и границ не знает смерть. её не волнует ни возраст, ни причина. она забирает людей строго по своему расписанию, не пытаясь предупредить их заранее о своих грандиозных планах. в суне чтят традиции до сих пор; помнят мёртвецов и посещают могилы своих близких и знакомых. в суне считают, что смерть — начало и конец. нет ничего плохого в том, что погибают храбрые воины в бою (это честь); нет тоски по тем, чьи тела покоятся глубоко в песках (это память и любовь). гаара смотрит прямо перед собой и видит в глазах перед собой ту самую смерть. она дышит судорожно одним воздухом с остальными, топчет ту же землю, что и другие. сакура харуно проводит обряд погребения для себя; забывая совсем, что смерть — это только начало.
а она всё ещё жива.

+2

5

будет петь холодный одинокий ветер. и осипшим криком птиц на лунном теле раздвоится воздух, отравляя город, и возникнут тени на моей дороге: вот моя надежда — полуслепый мальчик. виновато смотрит и так горько плачет. он все тянет руки, будто что-то ищет.
а мои шакалы — страхи рядом рыщут.

постоянное напряжение. спрятанная глубоко в позвонках горячая злоба, что намертво глушится лишь саморазрушением нервной системы. задушенные еще в зародыше те самые страхи, что отражаются на изумрудной радужке глаза едва заметными бликами. обескровленные губы. холодные руки. раскинувшиеся по плечам сухие и жесткие волосы. про сакуру харуно уже не скажешь, что ее сердечную мышцу прожигают насквозь сотни невысказанных эмоций. выгорела. выцвела. эмоционально выпотрошена. сакура уже пыталась пропускать этот мир через свое сердце, всегда и со всеми старалась быть искренней, протягивала свои руки ко всем потерянным и измученным, любила когда-то открыто и сильно. она никогда не скрывала своих чувств, но и это же делало ее уязвимой. это — как она для себя решила уже год назад — делало ее слабой. итог? все это ее едва не сломало. чувствовать — это больно. чувствовать — это сбивать свои руки в кровь ради других. чувствовать — это отдавать всю себя другим людям и при этом ничего не попросить взамен. и ведь никто не знает о том, что мышцы в теле этой девушки рвались не десятки, а сотни раз, что не такая уж она и сильная, а где-то внутри нее все еще живет та самая маленькая девочка, которая даже и представить себе не могла, что ее жизнь будет настолько изувеченной. в академии об этом не рассказывают. в академии умалчивают о том, что за этими стенами находится тот самый мир, который обязательно постарается убить тебя еще до наступления твоего двадцатилетия. честно? сакура устала. она устала пропускать через себя чужие смерти, чужой поток эмоции, а также пытаться забрать чью-то печаль. она больше этого не хочет. хватит. уж лучше стать пустой и свободной, стать обычным оружием в руках деревни, полезным инструментом, который уже больше не будет отвлекаться на внешние раздражители, чем и дальше продолжать с этим жить. и это ее выбор. она осознанно решила сделать из себя кого-то другого, чтобы живущий в ней ребенок уже наконец-то перестал плакать и приходить к одним и тем же могилам. почему другие не хотят этого понять? почему люди вокруг нее все еще пытаются что-то исправить? зачем? для чего? харуно этого не понимает. потому что здесь нечего исправлять. сдалась ли она? возможно. но она сама этого захотела.

« — все нормально, наруто. я серьезно. не стоит беспокоиться. мне уже лучше. просто в последнее время все как-то навалилось, а я все еще не успеваю справиться с тем объемом работы, которую нужно сделать в только что открывшейся новой больнице. этим детям нужна квалифицированная помощь специалистов, а у нас их очень мало. еще и документация, повторная проверка оборудования и медикаментов... извини, что гружу тебя всем этим. я обязательно отдохну. только сначала со всем разберусь. »

когда гаара спокойно и осторожно напоминает сакуре о том, что он может быть для нее не только казекаге, которому она должна была выказывать свое уважении и соблюдать определенную субординацию, но еще и другом, — пускай и не самым близким, — то где-то в ее памяти обращается в крошево та самая сделанная из песчаника стена, что хранила за собой целый пласт воспоминаний. и эти воспоминания принадлежали не только сакуре. они принадлежали и гааре. яркие вспышки этих воспоминаний, что мягкими волнами расходятся по горячим барханам, а после исчезают с первым же порывом сухого ветра, красноречивее любых слов говорят о том, что пускай сакура и постаралась убить в себе человечность, безжалостно вспарывая себе горло прямо перед зеркалом, но вот воспоминания не тронула. она ничего не тронула. почему? потому что должна была помнить. и если говорить о воплощении горячей и смертельной пустыни, что хранил покой суны уже не первый год, то за те несколько месяцев проведенных в стране ветра харуно удалось создать очень много приятных воспоминаний о нем. а еще сакура помнила, что в первые недели ей было довольно непривычно. что именно? вот так просто разговаривать с гаарой, — ведь он еще и не просто шиноби, а лидер скрытой деревни песка, — находиться рядом с ним и обсуждать дела его деревни. тогда ее занимали многие вопросы. как часто она вообще видела его? сколько раз они разговаривали на протяжении жизни? ведь если так подумать, то до того дня харуно знала о гааре слишком мало. песчаный гаара. лишь благодаря наруто она и знала, что гаара и узумаки были чем-то похожи, объединенные болью носителей хвостатых, клейменые общими эмоциями, но вместе с тем и в чем-то расходящиеся. сакура на тот момент могла лишь представлять себе прошлое пятого казекаге, постараться спроектировать картинку в своей голове, додумать детали, но это не будет истинной в полной мере, так как она никогда не слышала этого рассказа от самого шиноби. что она слышала? обрывки. что она помнила? не так много. лишь фрагменты. воспоминания этой девушки скачут, цепляясь друг за друга, перемешиваясь между собой и обращаясь в песок. что она уже видела? сакура видела чудовище, она видела страшное оружие и сосуд до краев переполненный злобой; она видела в нем союзника листа, который в нужный час пришел к ним на помощь; она знала его как пятого казекаге деревни скрытого песка, который смог добиться признания своих людей, как ей казалось тогда, когда все силы были брошены на возвращении гарры в деревню; она помнила главнокомандующего великой армии, которая смогла выиграть и пережить страшную войну. но что именно она о нем знала тогда, если думать о нем как о человеке? это сложно. в те дни сакура смотрела на гаару, осознавая, что ничего о нем не знает. а ей бы, наверное, хотелось бы все-таки это узнать. а еще все эти рассказы о гааре в деревне. люди действительно любят его, а молодые девушки все мечтают поговорить с ним. какой он на самом деле? о чем он думает? чего он хочет? ведь то, что этот парень прошел довольно сложный и длинный путь, который был под силу далеко не каждому, она видела и невооруженным глазом, но вот о деталях этого самого пути ей было и вовсе ничего неизвестно. и лишь потом сакура смогла увидеть в гааре хотя бы часть того, что видели в нем темари и канкуро; сакура увидела рядом с собой человека, который искренне заботится о своих людях и все еще старается стать лучше; сакура забыла о чудовище, подошла ближе и увидела человека, который обладал удивительным характером и силой воли, стал сильнее ради других, а также не позволил этому миру себя уничтожить. и таким человеком было невозможно не восхищаться. и ведь это именно благодаря гааре и его семье сакура смогла увидеть в горячих песках совершенно иную жизнь. и очень жаль, что сейчас она больше этого не замечает, превращая все вокруг себя в ничего не значащий камень.

« — если честно, то я немного тоскую по конохе... мне не хватает зеленого цвета листвы, цветов и прохладной глади озера, что спрятано глубоко в лесу. а здесь сплошной песок. ой... — сакура виновато и слегка испуганно смотрит на гаару, а одновременно с этим начинает слишком активно махать руками, тем самым стараясь извиниться за свои слова, которые могли бы показаться этому парню грубыми. — ...я не имела ввиду то, что мне тут плохо и скучно. мне здесь нравится. правда-правда. очень нравится. просто... — девушка опускает руки и смотрит куда-то вдаль. — ...здесь все такое другое. я здесь чужая. и мне немного непривычно. — харуно вновь поворачивается к гааре и открыто смотрит ему прямо в глаза. — но мне хотелось бы узнать вашу жизнь лучше. мне бы хотелось узнать и тебя тоже. — последние слова заставляют сакуру приложить немного усилий к тому, чтобы и вовсе позволить себе их сказать. держать субординацию и необходимую дистанцию было проще, а вот обратиться к этому парню на «ты» немного сложно и непривычно. это слегка выбивало из колеи. но харуно действительно хотела узнать о гааре что-то новое от него самого, а не от канкуро, а от того и попыталась сделать хотя бы этот первый шаг к налаживаю отношений. она останется здесь еще на пару месяцев. почему бы и не попробовать? к тому же он был другом наруто. »

прикосновение чужих сухих пальцев к собственному запястью кажутся сакуре чем-то неправильным и странным. теплые. другие. она невольно останавливается, медленно поворачивает голову, смотрит на гаару холодно и неодобрительно, — она не позволяла к себе прикасаться, а уж тем более останавливать, — но руки не вырывает, давая ему возможность высказаться и задать вопросы. и сразу же жалеет об этом. почему? техника сакура все еще несовершенна, имеет множество неточностей и рисков, а также всегда может выйти из под контроля. она и сама до сих пор не знает всех плюсов и минусов всего этого. да, конечно, харуно разрабатывала эту технику совершенно для иных целей, — все это должно было облегчить страдания шиноби во время заданий, стать всего лишь временной мерой, — но она не собиралась создавать специальную группу до того момента, пока все не проверит на себе. вот она и проверила. и останавливать эксперимент не захотела, выравнивая все погрешности и стараясь довести технику до того самого идеала, которого она все еще не достигла. итог? присутствие гаары и его вопросы начинают тревожить ее гораздо сильнее, чем она думала; он вторгается в ее личное пространство как-то по-своему, но все это работает. и это слишком. этого слишком много. и контролировать всю нервную систему сразу становится намного сложнее.

это мой выбор, гаара. — харуно грубо вырывает руку из чужих пальцев — голосом надавливая на чужое имя — и пытается уйти прочь, так как говорить с этим парнем о своих проблемах она не собиралась. хватит. в свое время она уже говорила об этом с какаши, она говорила об этом с наруто, она говорила об этом с саске, а также пыталась всеми возможными способами закрыться от тех самых полных сочувствия взглядов, что были ужаснее всего. и к чему это гааре? зачем ему пытаться понять ее? они с наруто скоро уйдут, а это значит, что неизвестно когда они увидятся в следующий раз. почему он хочет помочь? только из-за того, что когда-то они смогла стать друг друга кем-то еще? сейчас сакура это не нужно. точнее... она хочет искренне верить в то, что ей это не нужно. неужели все так плохо? неужели ей нужна помощь? она уже себе помогла. другого ей не нужно. не надо. не стоит тащить из нее все эти заполненные перегноем жилы. пожалуйста. но слова гаары острыми крючьями разрывают кожу, упираются в грудную клетку и надавливают. техника сакуры несовершенна. ребра прогибаются. сердечная мышца сокращается. эти слова — триггер. единственный все еще действующий рычаг. внутри харуно что-то предательски ломается, а техника начинает давать сбои, которые перекрываются неконтролируемыми всплесками гнева, что и заставила сакуру грубо выдернуть руку из хватки чужих пальцев секундой ранее, а теперь все-таки повернуться лицом к воплощению пустыни и одарить его ненавистным взглядом изумрудных глаз. они не мертвые. сейчас уже нет. но хорошо ли это? они полны ярости и невысказанного гнева. земля под каблуками сапогов харуно покрывается трещинами и хаотичной паутиной расходится полукругом. контроль чакры сбивается из-за нарушения нервной системы, каналы чакры сдавливают легкие, мешают дышать, но сакура же лишь подходит к казекаге, который сегодня имел неосторожность затронуть в ней одну из самых запретных тем, а после едва ли не выплевывает в сторону парня те самые слова, которые когда-то она высказывала и наруто, одержимая своим холодным чувством вины и горем утраты.

а кому я делаю хуже? он мертв! я уже ничего не могу для него сделать! — чакра внутри сакуры напоминает собой ту самую осколочную мину, что когда-то отняла у нее ее ученика, разрывается где-то между ребер и задевает осколочным мусором все внутренние органы. этот всплеск чакры напоминает ей не только об одной ее ошибке, а также и о всех последующих. — и что тут рассказывать? я поверила всем вам! каждый поверил вам! а что мы получили? ребенка разорвало на мине, его изуродовали какие-то сволочи, которые теперь скалятся мне своими кривыми улыбками по ночам. я расслабилась и допустила ошибку. ту самую, мать ее, ошибку, которая стоила ему жизни. — очередной всплеск чакры поднимает вокруг сакуры крошево камня и мелкий песок. — союзы. новые связи. обещания. новая жизнь. сплошное вранье. ничего не закончилось. и даже сейчас... — сакура вплотную подходит к гааре, а у нее под ногами ломается и трескается земля, так как она попросту сбрасывает свои эмоции в окружающий ее мир, а также даже не пытается сдержать их, тем самым заставляя людей вокруг волноваться. — ...стоит мне лишь поднять руку... — харуно хватает казекаге за одежду и крепко сжимает в своих пальцах тяжелую ткань. — ...как твои люди постараются меня остановить. они ведь уже здесь. саске был прав. ничего не изменилось. просто это стали лучше скрывать. вот и все. и я ничем не лучше... я отомстила. я позволила себе сорваться и выплеснуть свой гнев не только на тех людей, что были повинны в этом, но я осмелилась поднять руку и на всех тех, кто этого не заслуживал. я хотела причинить им боль. я хотела убить. и я убила. и рассказывать здесь не о чем. — если не упоминать о том, что это было еще одной причиной, которая подтолкнула сакуру к тому, чтобы заглушить в себе всю боль, а также и то самое чувство вины, что не давало ей дальше нормально жить. расправляться с плохими парнями во время заданий, когда эти ублюдки действительно таковы являлись — это одно. убивать ни к чему не причастных людей, которые попросту подвернулись под руку и были частью чьей-то другой жизни — это уже совершенно другое. и простить себя за это уже не представляется возможным. такое не забывается. такое нельзя простить.

на самом деле сакура никогда не винила союз. она винила только себя. объединенные деревни и их главы были лишь предлогом и возможностью перекинуть часть ответственности на кого-то другого. и ее злило осознание того, что после войны о многом молчат, стараясь сохранить тот мир, который они смогли вырвать из лап самой судьбы. но война не закончилась на этом. она все еще продолжается. есть люди, которые недовольные союзом, а также перестановкой фигур на игральной доске; есть множество неотомщенных и потерянных, брошенных и озлобленных. а им говорят, что наконец-то все изменилось, что они вступили в новую эру, а завтрашний день не будет окроплен кровью. ложь. им все еще есть кого убивать. у них все еще остались враги. но все эти слова, красивые речи и лживые улыбки лишь заставляют расслабиться, поверить во всю эту ложь. и это оборачивается против тебя. и сакура сама во всем виновата. и она не должна была сейчас вывалить все это на гаару, который и вовсе не обязан был все это слушать. это ее проблемы. это ее мысли. это ее ошибка.

давай не будем продолжать этот разговор. — сакура устало прикрывает глаза, но все еще не разжимает пальцы. — а не то мне хочется тебе врезать. и вряд ли твои люди это оценят. — а рвущиеся наружу эмоции разрушают действие техники, что должна была оградить сакуру от лишних эмоций. злость — самая простая эмоция. и она вырывается из ее сердца первой, перемешивается с мертвыми нервными клетками и выходит на первый план. сакура все еще пытается заглушить в себе лишнее, не позволяет себе упасть в отчаяние и сожаление, а от того выбирает ярость. эта эмоция простая, легкая и очень понятная. ей легко управлять. по крайней мере ей так кажется.

Отредактировано Sakura Haruno (30.06.18 16:25)

+1

6

[indent]кукушка by полина гагарина;
[indent]сильные да смелые головы сложили в поле, в бою; мало кто остался в светлой памяти в трезвом уме, да с твердой рукой в строю.
« война — не место для женщин »

сухие пески пустыни проникают в лёгкие с каждым вдохом, оседают внутри и впитываются в органы. представь только, что эти маленькие песчинки въедаются в ткани и кровь, заставляя задыхаться в агонии. представь, что они вгрызаются в тело по чьему-то глупому приказу. просто ради забавы; ради желания убить. подумай о существовании «песчаных похорон», когда пески собираются подлой змеёй подле твоих ног и поднимаются выше, обвивая. до тех пор, пока кто-то не поднимает руку и не останавливает эту игру, вынуждая тебя пятиться, а после... взрыв. ты лишаешься возможности сбежать, ведь кости внизу все переломаны / превращены в пыль. этот звук ломающихся конечностей до дрожи пугает и хочется закрыть ладонями уши, а кто-то стоит рядом (стоит вытянуть руку и поймать) и скалиться шакалом. потому что ему это нравится; потому что он наслаждается чужими мучениями и радуется своей маленькой (очередной, да?) победе. у него глаза с лисьим прищуром, тьма под глазами кажется уже не такой и пугающей. по сравнению с тем, что внутри. внутри бушует ненависть и желание убрать тех, кто мешается под ногами; показать свою силу и изничтожить слабаков; защитить только себя. а на лбу алеет красная метка, по смыслу не состыковывающаяся с тем удовольствием, которые приносят ему смерти. этот некто бесстрашен; этот некто не знает значения слова пощада. он переступает через тебя и идёт дальше, потому что вдруг жертва для хищного зверя стала не интересна вовсе; у него впереди целая история и гора трупов на дюне. а вместо сердца у него что-то напоминающее колючий, иссохший янтак. он вслушивается в чужие хрипы и мольбу, но не оставляет после себя ничего. отнять жизнь ведь так просто, да? отключить все чувства и дойти до края своего безумия. окунуться в омут ненависти и мести, потому что так хочется / так надо. помнишь, гаара? не забывай.
а он помнит. хранит в памяти гаару песчаного водопада, как и остальные жители пылающей суны. и отчего-то ему хочется верить, что он все его грехи забудутся; а люди действительно простили его и приняли в роли казекаге. и больше никто не сторонится, не называет чудовищем. только он помнит последнюю войну и хладнокровие врагов. он вспоминает павших шиноби, винит себя. не уберёг, не спас. он посещал не раз жителей деревни, чьи родственники или друзья пали в том бою. и даже сейчас убеждён, что время совсем не лечит; время ранит и приводит к сумасшествию. гаара знает, что матсури снятся по ночам кошмары и сейчас. первые недели у неё сонный вид и тёмные круги под глазами; а по ночам она зажигает свет. она не признаётся в своих кошмарах и улыбается, размахивая энергично руками, когда остальные куноичи спрашивают у неё. а потом до него доносится тихое, стыдливое признание: «на самом деле, я правда не хочу помнить этот ужас». только этот ужас придётся помнить хотя бы ради тех, кто больше никогда не вернётся. казекаге замечает чуть трясущиеся пальцы некоторых шиноби, но молчит и не пытается утешить словами (к чему они? бояться — это нормально. когда проявлять эмоции — это жить и дышать). помнит ли он слёзы родителей одного из погибших шиноби? он тогда пришёл лично к ним на порог, принося извинения за то, что не уберёг их единственного сына. и кланялся, больше ничего не оставалось. кланялся и ждал той минуты, когда слёзы сменятся ненавистью. а они замерли на доли секунды, а затем поклонились в ответ, заслышав от казекаге: простите, это моя вина. есть ли в этом справедливость? нужно ли принести в жертву десятки, чтобы выжили тысячи? после той войны гаара пообещал, что больше никто не погибнет; больше никому не придётся вспоминать сильных и смелых героев.

это мой выбор, гаара. и грубо сброшенная рука с запястья. она оборачивается и зелёные глаза переливаются всеми цветами ненависти и презрения, знакомо. ему это чертовски знакомо. говорить, что этот выбор не изменить; что так будет проще. она делает шаг, земля под её ногами покрывается паутиной и песок отдельными комками подлетает ввысь. у харуно по швам трещит вся её напускная маска; он видит такие же прекрасные осколки её самоконтроля. она теряет прежнюю устойчивость к внешним раздражителям, а он радуется, что наконец достучался до диковинной розы и добился крика изнутри. её пожирает лютый зверь: сожаления, обиды и злости. но видела ли она промелькнувшую на секунду улыбку казекаге? это то, чего он ожидал; самые примитивные эмоции, которые легко вызвать за одно лишь мгновение. он был уверен, что все пытались быть добры к ней; пытались поймать ту самую частичку тепла, что в ней живёт. или вытаскивали насильно, подталкивая к жажде мести. он мертв! я уже ничего не могу для него сделать! — гаара ощущает на собственной коже всплески неконтролируемой чакры. так нужно, так правильно. его не пугает подлетевшие в воздух камни и оставшиеся песчинки; он смотрит прямо ей в глаза и внимает каждому слову (это важно. услышать, понять). делает шаг вперёд, когда она делает то же самое и позволяет схватить себя за одежду. у сакуры мёртвая хватка и побелевшие костяшки пальцев от силы сжатия. она говорит про кошмары, а губы чуть дрожат от напряжения и нервов. она открывает всю правду: про осколочную гранату и веру в совет. она откровенно признаётся, что по ночам ей снятся кошмары с улыбками отвратительными и кровью, хлынувшей внезапно из ран её ученика. она сжимает ткань его балахона ещё сильнее и земля под каблуками её обуви расходится сильнее, как предостережение. и она права: совсем рядом те, кто приготовился дать отпор девушке, если она станет опасностью для их казекаге. нет. он никогда не говорил о том, что его нужно защищать. он всегда противился тому, чтобы его оберегали и следовали по пятам, потому что не хочет подвергать опасности. канкуро лишь хмурился, пытаясь вразумить. и несмотря на все возражения, он всё равно приставил охрану к своему брату. наперекор его словам и убедительным доводам. и сейчас сакура харуно права абсолютно во всем. кроме...
она рассказывает о мести и убийствах так легко, быстро, что гаара теряется. у него не укладывается образ нынешней девушки; не состыковывается вовсе с той, которая провела здесь несколько месяцев, пытаясь спасти обречённых людей. у него напрягаются скулы и видно, что жилка проступает в области правого глаза. самое время перейти к следующей примитивной человеческой эмоции. к страху.— убила? — повторяет зачарованно за ней это заветное слово, пропадая полностью в своём сознании и сердце, что болеть начало совсем как в детстве. — хочешь, я расскажу о себе? хочешь, я расскажу как стал бесчувственным монстром, убившим множество людей и своего самого близкого человека? — он перехватывает её запястье вновь, сжимая с разумной силой. не допуская, чтобы вырвалась снова; не позволяя закончить этот разговор. — хочешь, я напомню тебе про того, кто чуть не убил тебя? — он напоминает о том самом дне, когда потерял контроль. тогда всё человеческое впервые умерло в нём навсегда и место обиженного мальчишки занял однохвостый демон. тогда он держал харуно в своих лапах, сдавливая хрупкое тело в жёсткой хватке; ещё немного и раздавил бы, шукаку так этого хотел. и сейчас самое время напомнить этой самой девушке про ту испуганную девочку, которая заслонила собою своих друзей и жизнь её находилась на границе (встречая животную смерть). внезапно он выпрямляется и разжимает пальцы на её запястье. если она хочет ударить — пусть бьёт сильнее. дальше его слова будут резать больнее. — сакура харуно, это война. которая будет продолжаться бесконечно долго. и если прямо сейчас ты опустишь руки из-за одного ребёнка, то никто не сможет больше называть тебя медиком. ведь отключение эмоций, месть ради очищения своей души, совести... разве не это люди называют эгоизмом?

crystallize by lindsey stirling;
http://s8.uploads.ru/t/J1QRG.png http://sh.uploads.ru/t/t0bAF.png http://sd.uploads.ru/t/if4nR.png

[indent]эти звери — ты сам. всё, что ты допускал. но не вздумай плясать, видя зверий оскал; ты не должен юлить, ты не должен скорбеть будь спокоен и твёрд, и иди вперёд. размозжи их в пятно, задуши их в себе. и куда бы ни шёл — победи зверьё.

— не думала, что вы здесь, казекаге-сама. прошу меня простить.
— всё в порядке, можешь оставаться.
ты стоишь на крыше главного здания суны, скрестив руки на груди и даже не оборачиваешься на скрип деревянной ступеньки. и тебе вовсе не нужно оборачиваться, чтобы опознать того, кто пришёл сюда скрыться от лишней суеты и суматохи. сакура как-то неуверенно стоит позади, явно не желая оставаться наедине с тобой вот так просто. слишком много воды утекло с тех пор; а нынешняя неделя принесла целую череду неудач и песчаную бурю из сожалений. суна вернулась к своей привычной жизни вот так просто — дети вернулись на улицы с привычным криком весёлым; шиноби помогают отстраивать и восстанавливать то, что было разрушено после треклятой битв. весь город отсюда как на ладони; ты следишь за каждым его вздохом и смотришь сосредоточено куда-то вдаль. харуно делает первый шаг, а ты продолжаешь стоять застывшим навеки изваянием под палящим солнцем. она подходит ближе и останавливается справа от тебя, облокачиваясь локтями  на железную ограду. её брови сдвинуты, губы напоминают тонкую белую нить — напряжение. она показывает это всем своим видом, явно пытаясь избежать любого разговора с тобой.
— мне жаль, — вырывается изнутри шёпотом (а внутри всё горит от обиды и несправедливости). кажется, так говорят, когда теряешь кого-то близкого? так выражают свою скорбь и тоску. и тебе правда очень жаль, что ты не оправдал ничьих надежд; тебе жаль, что ты не смог спасти великую женщину суны. чиё. она пожертвовала своей жизнью ради искупления собственных грехов (грехов своего внука). тебе успели поведать все детали этого путешествия. и тебе ли не знать, что сакура харуно была той, кто сблизился с уважаемой чиё больше всех за эти дни. и утром, стоя возле её могилы, ты смотрел украдкой на сакуру, внимал любому её движению и мимике. ей больнее всех; ей горестнее всех. сейчас она смотрит куда-то вдаль и явно старается сдерживать себя; надевая маску непроницаемости. это ужасно получается — плечи подрагивают, а голова чуть опущена (её так легко прочитать). ты знаешь ещё, что она не простила тебя до сих пор за ту битку, когда шукаку вырвался на свободу по твоей прихоти; когда ты отчаянно так хотел убить её друзей и её саму. теперь ты произносишь мне жаль, раскаиваясь не только за потерю. но и за тот случай.
ты не считаешь времени. видишь только по солнцу, что прошло около часа часа; чувствуешь на своей коже не обжигающие, а мягкие лучи солнца — скоро закат. вы простояли здесь, кажется самую вечность; и твоя рука до сих пор покоится на её плече в знак поддержки. ты снова возвращаешься в исходное положение, как в минуту её прихода сюда. а она, прежде, чем уйти, поворачивается к тебе всем корпусом. и ты второй раз видишь её такой серьёзной и уверенной.
— я обязательно стану сильнее!
ты сначала удивляешься, но потом улыбка появляется на твоих губах. склоняешь в голову в знак согласия, произнося почти не слышно: обязательно.
а на следующее утро они возвращаются в свою родную деревню. и тогда ты впервые протягиваешь наруто руку в качестве примирения и благодарности за спасение.
смотришь вслед удаляющимся спинам долгое время, пока они не скрываются за высокими барханами. и думаешь о том, что это не конец, а начало чего-то нового и удивительного.


— мне жаль, сакура, — гаара снова использует ту же фразу, что и тогда. он пропускает сквозь свою душу её злость на союз, пользующийся детьми; он сожалеет и понимает её чувства из-за смерти ученика. он произносит эти слова как друг и как казекаге в одном лице; ему ли не понимать эту сжирающую изнутри боль от потери. пред его взором картинка того самого дня и приветствие казекаге, где с возвращением и добро пожаловать домой. того самого прошлого, где он останавливает канкуро и наруто, пропуская вперёд медиков с носилками вперёд. это был совсем не счастливый день; это была операция не по спасению (канкуро ранен, чиё погибла) — суна встречает всех трауром и памятью.
он щурится от ослепительного солнца, но успевает заметить скрывшееся из виду тёмное пятно. она снова попала в точку — стоит ей замахнуться / ударить, то они остановят её до той самой точки невозврата. отвратительно. гнусно. казекаге снова смотрит на неё и кивает головой, подтверждая тем самым её слова. — ты как всегда права, — разве это остановит его? разве это помешает ей выплеснуть на него всю свою чакру в отместку за все деяния совета и за прошлые поступки самого казекаге? нет, он так не думает. поэтому разводит руки в разные стороны в немом приглашении. в груди щемящая боль, а на лице привычная непроницаемость. он позволяет ей это сделать прилюдно (люди до сих пор оглядываются, смотрят с опасением, ожидая от этого затишья самой настоящей бури). — пробей мою броню, давай. вспомни иоши. вспомни, как его разорвало на части. вспомни и бабушку чиё, её последние слова тебе. бей сильнее, бей. или война — не место для женщин? — а своих людей он остановит. не причиняя боли, заставит их передумать нападать. заставит уйти их, оставить его одного. он концентрируется, направляя чакру в свой небольшой сосуд на поясе и направляет песок за спину харуно. так, чтобы незаметно и тихо. как раз вовремя его подхватывает порыв ветра, смешивая с землёй под ногами. у него в голове воспоминания вновь: слёзы сакуры и то, как бережно она обнимает бабушку чиё. ему не сложно представить то, что она пережила за всё это время с тех пор, как не стало иоши.
сакуру пожирает голодный зверь, созданный ей самой. он просит её отомстить и уничтожить. это не хвостатый зверь, это нечто сильнее. нечто ожесточённее и мстительнее. то, что разгоняет кровь по венам; то, что заставляет двигаться дальше ради возмездия. сакура харуно — умная; а зверь куда хитрее. даже ей не понять, что это сама она подгоняет себя, загоняет в тупик. не понимает она, что заключает себя в чёрную темницу, где выть будет одиноко по ночам, если не прекратит это. если зверя (саму себя) не победит.
война — не место для женщин. так говорят люди, не видившие настоящую мощь и силу духа. она стоит прямо напротив, выпуская потоки чакры. она дышит одним воздухом с жителями деревни, скрытой в песке; и совсем скоро зверь сожрёт её всю. целиком, не оставляя ни единого кусочка.

Отредактировано Gaara (25.07.18 20:39)

+1

7

https://i.imgur.com/sDG7YeA.png https://i.imgur.com/6iAnZWS.png https://i.imgur.com/gOtYs6a.png

сreed — rain

« ты просыпаешься и мотыльком летишь прямо к солнцу, уворачиваясь от других мотыльков, кружащих вокруг и так же стремящихся к нему прикоснуться. но как и остальные — обжигаешь о него крылья и расшибаешь голову, падая на другую сторону дня выжатой, истощённой. и утомленной. ты просыпаешься с ощущением бессилия и ложишься с ним спать. оно — это чувство — стало патологией, постоянным, не уходящим ощущением. нет сил открывать глаза и начинать следующий день: тот в точности повторит предыдущий. в этом мире каждый сам за себя, но ты — это и есть каждый. ты — все. их боль — твоя боль, их красота — твоя красота, их счастье — твое счастье. и ты должна быть за них за всех. одна за всех раненых, искалеченных, умерших... страдать за каждого и носить в своём сердце детали, что врезались в него. видеть перед собой глаза, которые никогда не откроются, улыбки, которые никогда не зажгутся вновь. помнить людей, которых нет — даже если они живы. людей, которых ты не смогла удержать, когда они падали и покрывались на лету оболочкой лжи, теряли все самое светлое и живое, что было внутри них, и становились другими: бесчувственно-упругими. падая, они не разбивались, а ловко вставали на ноги и продолжали свой путь по серому безрадостному дну. их шаги гулко отзываются в твоих ушах, заглушая пульс и пригибая тебя к земле. эта ответственность слишком тяжела для хрупкой девочки, которая заблудилась, запуталась, и только видит впереди, далеко-далеко, маяк своей цели: служить людям, спасать их, жить ради других. но не на чужой ли свет ты идёшь, глупая, слабая девочка? а в груди между тем что-то утробно рычит и скалится, обнажая зубы, кости, мысли и чувства: — «я не слабая» »

вокруг нее те самые высохшие и бесплодные земли, которые убивают непокорных чужаков, полуденный зной опаляет кожу своим дыханием, а чужие сухие пальцы вновь ощутимо сжимают запястье, вызывая в голове странный поток образов и мыслей, что в конечном итоге и вовсе теряется где-то в песчаной буре. за высокими стенами суны раскинулась точно такая же пустыня, что сейчас мертвыми песками струится прямо по венам девушки из скрытого листа, образуя в них смертельные тромбы. кто-то однажды сказал ей, что она похожа на цветок, который обязательно, когда только расцветет, будет прекраснее и желаннее всех прочих. но где же этот цветок сейчас? на его месте пустила корни сухая, уродливая и ядовитая колючка, которая никого не хочет к себе подпускать, корнями убивая всякую приближающуюся к ней жизнь. и от того сакура хотела прервать этот неприятный для нее разговор еще до того, как вся ситуация и вовсе выйдет из под контроля, позволяя ядовитому сорняку стать частью сердечной мышцы. ведь еще немного — гаара уверенно и хладнокровно снес в подсознании сакуры одну из основных несущих стен — и что-то внутри харуно сломается окончательно, возвращая ее в тот самый преследующий ее кошмар, который до этого она так старательно пыталась убить в себе. люди вокруг шепчутся, проходят мимо, замирают на безопасном расстоянии, так как подойти ближе никто не осмелится, оглядываются, а затем вновь куда-то спешат по своим делам. что в их глазах? осуждение. никто не смел разговаривать с казекаге скрытой деревни песка в таком тоне, никому не было позволено прикасаться к нему с такой неприкрытой яростью в глазах, а также и вовсе повышать на него голос. это недопустимо. нельзя с таким неуважением относиться к пустыне. но сейчас сакура и вовсе об этом не думает, так как если уж гаара называет себя ее другом — он сам ей об этом сказал, — если он хочет говорить с ней на равных, отбрасывая прочь всякое понятие о субординации, то и не стоит потом жалеть об этом. ведь никто и вовсе не просил его подходить к ней. гаара попросту мог пройти мимо, не обращая на проблемы харуно должного внимания, а там и вовсе оставить ее в покое. как и все остальные до него.

но вместо этого он смотрит ей прямо в глаза так пристально, словно бы действительно пытается разглядеть что-то в этом холодном изумруде, который начинает постепенно теплеть вовсе не из-за нагретого воздуха, а только лишь из-за откровенной и неприкрытой злости, что черным пламенем горит в кровеносных сосудах. гаара не позволяет ей уйти. он держит ее за руку уверенно и спокойно, чувствуя, что сейчас она от него не отвернется. и сакура не отворачивается. смотрит в ответ. холодно. зло. искренне. и внимательно слушает все то, что ей сейчас говорят. и гаара, видимо крепко зацепившись за ее слова об убийстве, напоминает ей о том самом безумном и не способным к милосердию чудовище, что с момента его рождения обрекло его на судьбу монстра и убийцы; заставляет вспомнить уже давно осевшие в памяти события с экзамена на чуннина, который заставил всю деревню скрытого листа облачиться в траур, но только вот сакуру все это не трогает. не теперь. и она больше не боится. да, конечно, в тот самый момент, когда жаждущий крови гаара пытался убить ее друзей, а также и ее самому, — разве она могла что-то сделать против такой силы, — девочке из конохи было очень страшно выступать против него, но ведь она все-таки смогла перебороть свой страх и сделала это. тогда она была слабой и никому ненужной девчонкой, которая только и умела путаться под ногами, но даже тогда она смогла пересилить все свои страхи и осознанно подставиться под удар, зная, что убить не сможет, а только лишь задержать. теперь же все иначе. сакура уже больше не маленькая девочка. и никакого страха нет. есть лишь только раздражение и злость. ты пытаешься напомнить ей о монстре? но вместо этого в голове харуно лишь всплывает воспоминание о том, что тебя из него достали, что ты умер в тот день без него, а она же со своей командой так отчаянно дралась за твою жизнь, за жизнь казекаге из пустынных барханов, который стал одной из жертв на том самом кровавом алтаре, что вырвал из проломленной груди последний звериный рык. и если ты пытался напугать ее рассказами о чудовище, которое все еще помнят многие жители суны, то ты, гаара, только зря стараешься. это можно было бы сделать раньше. но не теперь. не после череды потерь, а также моральных и физических сломов; не после того, как она узнала о том, что за всеми этими рассказами о кровожадном чудовище есть и кое-кто еще. ты этого не заметил, но ты уже перечеркнул все ее воспоминания о себе, заменив их совершенно новыми. и в тех воспоминаниях нет чудовища. есть только гаара.
[indent] — я же сказала, что не хочу продолжать этот разговор.

сакура старается надавить на гаару интонацией и тембром своего голоса, который уже открыто предупреждал о том, что парень перед ней перешел все дозволенные границы, которые пересекать не стоило. честно? гаара был совершенно не похож на наруто — его не припугнешь грозным взглядом и голосом, от него просто так не отмахнешься, и от него, как оказалось, так просто не уйти, — а также он не делал всего того, что на протяжении всего этого времени пытались сделать друзья сакуры. он не говорил ей всех этих дурацких и успокаивающих фраз, что лишь злили харуно еще больше; он не пытался убедить ее в чем-то несуществующем, обещая, что все будет хорошо, а затем настанет новый день; он не старался достучаться до всего того хорошего и доброго, что в ней когда-то было. вместо этого гаара провоцировал, вытягивая из девушки всю ту злость, которая когда-то, под воздействием слов саске, толкнула ее к краю, а там и показала ей настоящий мир, а после и хладнокровного убийцу в зеркале. гаара говорит правду, когда вспоминает о войне, которая, если так посмотреть, никогда и не заканчивалась. в этом мире постоянно идут войны, меняется лишь сторона конфликта и его причина. сама же война вечна. для шиноби так уж точно. и в этом он был прав: несправедливых смертей у них на пути будут еще сотни. и если сдаться сейчас, то и себя похоронишь вместе с остальными. но только вот сакура не хочет этого слышать. противится, стараясь удержать последние барьеры своей же собственной техники, которая убивает ее намного быстрее, чем окружающий ее мир.
[indent] — а почему мне нельзя быть эгоистичной? почему я не могу думать о себе?! — сакура даже и сама не до конца осознает того воздействия, которое на нее оказывает данный вопрос, но стоит только первым же словам сорваться с ее губ, как руки предательски дрогнули. и гаара это почувствовал. она не смогла удержать это в себе, а лишь попыталась высвободить руку и отойти от парня. — всю свою жизнь... я жила ради кого-то и чего-то, старалась быть кем-то другим, старалась измениться, но никогда не думала о себе. спасай других. выживай и терпи эту боль, а не то не сможешь помочь другим. моя жизнь — это залог чье-то другой жизни. вот и все. почему я должна всегда только отдавать?! почему я должна постоянно что-то и кого-то терять: друзей, родителей, учеников, возможность просто жить?! почему я не могу подумать о себе хотя бы раз?! почему никто не хочет принять того, что лучше для меня?!

а в ответ она слышит лишь странное и искреннее: — «мне жаль». и он заставляет подавиться сухим горячим воздухом. за что ему жаль? за чужую смерть? за то, что она сделала это с собой? это ведь произошло не в его стране, не с его шиноби, а также он и вовсе ничего об этом не знал, не говоря уже и о том, что это не он помог сакуре найти виноватых и отомстить. тогда почему он говорит ей именно это? харуно криво усмехается, уродуя этой горькой ухмылкой собственное лицо, когда гаара все-таки отпускает ее и отходит назад. он это вообще серьезно сейчас? ведь если кому-то и стоит за что-то извиняться, то только ей одной. и это она говорила «мне жаль», когда изуродованное тело ее ученика опускали в землю, а рядом с ней стояли его родители; это она шептала сбивчивое и дрожащее «мне жаль», когда осознала всю тяжесть своей же собственной ошибки, когда позволила себе сорваться, когда позволила себе отступиться от своих же собственных принципов, решив, что впервые в жизни ей это позволено; это она выплакала в подушку «мне жаль», когда впервые в жизни почувствовала себя убийцей, осознав, что многие из них живут с этим уже довольно давно.
[indent] — что ты делаешь?

сакура совершенно не понимает происходящего, а поведение гаары и вовсе заставляет ее сжать зубы от напряжения. и почему он говорит ей все это? говорить же такое шиноби было и вовсе попросту грубо. каждый ведь знает, что в этом мире половая принадлежность и возраст не имеет абсолютно никакого значения. мужчина? женщина? старик? ребенок? в мире шиноби не существует этого разделения. к тому же было слишком опрометчиво говорить это той, что большую часть своей жизни старалась избавиться от чувства собственной никчемности, перерасти жалость к себе и измениться. к чему это все приводит? техника сакуры ломается под воздействием внешних факторов, обращаясь в пыль под натиском ее же собственной обиды и ярости, но только вот все возвращается не сразу, а умирающие нервы не так-то просто восстановить. итог? все чувства в голове харуно перемешиваются между собой, а она же просто не в силах справиться со всем этим так быстро. это невозможно. нельзя за доли секунды справиться с этим водоворотом эмоций, что тянет тебя на самое дно, бьет по лицу, а там и напоминает тебе о том, что ты все еще жива, что можешь что-то чувствовать, а также все еще помнишь. это слишком. запредельно. с этим не справиться. не после нескольких месяцев тишины и эмоциональной кататонии. итог? все это попросту приводит к тому, что харуно было жизненно необходимо позволить всему этому перейти по цепочке из нервов прямо в побелевшие от напряжения костяшки пальцев, а после вырваться из рук ощутимым всплеском чакры. сакура по-настоящему замахивается для удара, вспоминает все свои последние тренировки по тайдзютсу, а также прокручивает в голове информацию о том, что у гаары одна из самых сильнейших защит, впадая в горячий азарт от желания проверить это лично. но удар до гаары попросту не доходит, так как сакура резко разворачивается, перехватывает за руку одного из подоспевших к своему казекаге шиноби, — он появился откуда-то слева тенью темной и преданной, — крепко сжимает пальцы на его запястье, а после буквально швыряет его в ближайшую кирпичную стену дома, что покрывается трещинами от удара и жалобно стонет. и сакуре не жаль. не сейчас.

https://i.imgur.com/zd9qt9F.png https://i.imgur.com/lL8ePKx.png https://i.imgur.com/ecWcQAP.png
sia — big girls cry; nf — paralyzed

« тяжелее всего лишь бой с самой собой. и она заплакала. сначала это были тихие всхлипы, но вскоре они превратились в полные боли стоны, идущие из глубины её измученного сердца, которое уже попросту устало от всех тех переживаний, которые разорвали его на части. она вслушивалась в свою боль, мечтая оглохнуть в первые же секунды этой агонии. каждая ее слеза была мольбой о помощи, на которую никто никогда не отвечал и на которую она теперь не ждала ответа. и оттого плакала ещё сильней. ведь тяжелее всего лишь бой с самой собой.  »

[indent] — зачем? зачем ты это сделал?! тебя никто об этом не просил! все было правильно! кто просил тебя вмешиваться?! забирай своих людей и проваливай! дай мне спокойно уйти!

вок­руг са­куры сей­час лишь од­на эмо­ция — злость. от нее наг­ре­ва­ет­ся воз­дух, а в вис­ках сту­чит на­батом. сакура в надрыве выкрикивает все эти вопросы в сторону гаары, вновь замахивается для удара, — не целится, а просто хочет ударить, чувствуя соприкосновение собственной кожи с теплым песком, — посылая в руку такой мощный поток чакры, который мог бы убить обычного шиноби сразу же, если бы он только принял его напрямую, но даже и не замечает того, что у нее по щекам текут слезы. она не контролирует свою же собственную силу, а от того двигается слишком для нее резко и быстро. проходит всего секунда, пытавшийся помешать ей шиноби уже старается встать на ноги, но сакура же оказывается рядом с гаарой. ей действительно хотелось его ударить. ей так сильно хотелось его ударить, но только вот она еще не сошла с ума, а в мозгу что-то щелкает, когда она вспоминает о том, что сейчас перед ней все-таки стоит тот самый человек, с которым она обязана была считаться. удар получается смазанным, задевает пояс верхних конечностей, а после уходит в землю, обращая ту в крошево камней и пыли, расходясь огромными трещинами на несколько метров вокруг них двоих, а также накрывая суну оглушительным грохотом. и этот же всплеск чакры грубо сносит все последние барьеры сакуры, которые она сама же в себе выстраивала. несколько месяцев она жила в приятной и мягкой иллюзии того, что уже больше никогда и ничего не почувствует, что больше уже никогда не позволит себе плакать, но теперь, когда все невысказанные обиды и остаточные эмоции обрушиваются на нее подобно горному обвалу, она не в силах с ними справиться. ее техника была грубой и не доведена до идеала. последствия? истерика. яр­лык на ее за­печа­тан­ных и боль­ных чувс­твах на­чина­ет го­реть, обращается в крошево, а после все пространство вокруг нее заполняется яр­кой вспышкой све­та. взрыв. де­зори­ен­та­ция. а от того она даже не видит вновь мелькнувшие где-то на периферии холодные тени. злость все еще остается ключевой эмоцией, но вместе с ней, вырвавшись на свободу, приходит и обида. честно? поднимаясь, отходя от гаары на пару шагов назад и выпрямляя спину, са­кура не­нави­дит се­бя за это. са­кура не­нави­дит се­бя за то, что все еще не мо­жет на­чать жить за­ново, не мо­жет сде­лать шаг впе­ред. и только сейчас она начинает осознавать то, что была полной дурой, когда позволила себе отказаться от всего, отказаться от собственных чувств и переживаний. ведь она отказалась от жизни. она отказалась от всего, решив, что стать бездушной, стать куклой, будет намного проще и легче. и вот к чему это ее привело.
[indent] — вы всегда это делаете! всегда! все это! — она запускает трясущиеся пальцы в волосы и закрывает глаза от бессилия. хочется кричать. громко. срывая связки. но голос дрожит, а горячие слезы мешают нормально дышать. — я устала... я так устала...

сакура сейчас вспоминает саске. она вспоминает учиху, который всегда знал о том, что ей не нуж­на жа­лость, по­мощь, а уж тем бо­лее чьи-то со­веты и поддержка. ей нужно совершенно другое. саске умеет оставлять сакуру разбитой и покалеченной, зная, что что она обязательно восстановится. дру­гая бы уже точ­но по­дох­ла, не справившись с напряжением и всей той гнилью, что она хранит внутри себя. но са­кура спра­вит­ся. всег­да справ­ля­лась. даже когда ее толкали в спину и перерубали сухожилия на ногах. и именно это ей и нужно. не забота. не жалость. а лишь сильный и уверенный толчок к тому, чтобы начать все заново, чтобы срастить переломы и сделать переливание крови. она не умеет по-другому. ей не рассказывали о том, что есть и другой путь. менее травматичный. а еще са­кура очень сильно не­нави­дит се­бя за эту ду­рац­кую при­выч­ку сво­его ор­га­низ­ма — ре­аги­ровать на те или иные си­ту­ации сле­зами. кто-то крас­не­ет, у ко­го-то бы­ва­ет дро­жат ру­ки и гу­бы, дер­га­ет­ся глаз, кто-то и вов­се впа­да­ет в ти­хую па­нику, а са­кура же на­чина­ет неп­ро­из­воль­но пла­кать да­же тог­да, ког­да ей это­го со­вер­шенно не хо­чет­ся. она ни­чего не мо­жет с этим по­делать, это­го уже не из­ме­нить, но толь­ко вот ее сле­зы из ра­за в раз го­ворят о са­мых раз­ных ее состо­яни­ях.
[indent] — гаара... — у нее дрожат плечи, руки и вся она как-то обреченно сжалась, продолжая давить пальцами на виски, стараясь утихомирить все эти не поддающиеся ее контролю эмоции. сакура задыхается в чужом имени, едва ли не в кровь разбивая о него губы, чувствуя на них сухость песка. — хватит уже. чего еще тебе от меня надо?

ей бы сейчас извиниться за все, но слов для этого не находит, а для того чтобы уйти и вовсе не хватает сил. сакура напугана. сакура заглушает в своей голове свои же собственные обиды, а также не хочет слушать тот сдавленный вой, что превращает легкие в бесполезный мусор. и сакура не хочет, чтобы сейчас гаара видел ее такой, чтобы хоть кто-нибудь видел ее настолько сломленной и беспомощной. потому что она не должна быть такой. какой угодно, но только не слабой и бесполезной. ведь это ее самый сильный страх, что прочно засел в ее голове еще с самого детства; он поселился в ее сердце с того самого дня, когда она наконец-то смогла принять тот простой факт, что она ни на что не способна, а люди вокруг нее только и делают, что защищают ее. и от того все это время сакура просто не позволяла себе быть слабой. она не позволяла себе это до того, что это превратилось сначала в навязчивую идею, а потом и вовсе в психоз. ведь она решила, что ей запрещено быть слабой. и это все, что осталось ей — прямиком, через тернии и боль. она заклинала себя никогда не сдаваться, падая, вставать, продолжая идти. и всегда держаться, даже, если при этом спиной ловишь огонь. и тоже боится темноты, одиночества, пауков, нищеты, нелюбви, безумия и пёсьей пасти. ведь вся правда в том, что любому из нас бывает больно, а сильные женщины тоже плачут. и если слёз не видно — это ведь еще ничего не значит. а что сейчас? сейчас уже видно все. и от этого больно вдвойне.

[icon]https://i.imgur.com/XvbIjyq.png[/icon]

Отредактировано Sakura Haruno (16.08.18 17:32)

+2

8

[indent]  [indent] « разглядывая витавшие в безмолвном пространстве частички света, я пытался разобраться в себе. что мне нужно? и что нужно людям от меня? я не мог подыскать достойный ответ. иногда я протягивал к витающим частичкам света руку, но пальцы ничего не касались. »
whispers by dave baxter;
гаара ловит её изменения и первые настоящие эмоции, вырывающиеся сквозь непреодолимый барьер, что возвела она из самого прочного сплава — забвения. её рука дрожит, а в глазах появляются искры, словно сама жизнь вновь струиться по венам её начала. закончить разговор хочет, а он лишь сильнее сжимает её запястье и нет, не уйдёшь во взгляде прямом куда-то внутрь. и он снова ловко обходит все её непробиваемые крепости — она же простая девушка со знакомым нравом. она сейчас так отчётливо напоминает другую великую женщину, что смерть повстречала на своём пути и закрыла сердце своё на долгие годы. чья боль заливалась алкоголям, а прошлое перекрывалось азартными играми. он слышал рассказы о ней; наруто поведал ему историю о реабилитации. рассказал о том, как она выбралась из придуманного мира, полного эгоизма и горя. как вернулась великим медиком вновь и помогала своей стране. казекаге склоняет голову и вслушивается в каждое слово, каждое проклятие в минуты вдохов сухого воздуха. он молчит, не решаясь вставить хотя бы слово. детские обиды, несбыточные мечты и боль утраты — вся речь пропитана переменами. гнетущими, убивающими. изъедающими изнутри. сейчас ты изменилась, а дальше что? а дальше больше смертей из-за знакомого цинизма. дальше отречение от своей деревни и людей, что задыхаются от криков и мольбы. дальше смерть. такая прекрасная, такая долгожданная. потому что сакура харуно будет безэмоциональной куклой, обречённой на жизнь в одиночестве. на скитание вечное по дорогам своих воспоминаний; а потом... пустота. вокруг ни единого живого, одни лишь трупы под ногами, по которым ступать будет без всякого отвращения (этого нет. нет и страха, нет и любви, сожаления... нет того живого, что разделяет марионеток и людей). и цунаде была права. « люди становятся сильнее, благодаря воспоминаниям, которые не могут забыть. это и есть взросление. »
— ты сама выбрала этот путь. спасать жизни людей. это я не смею назвать эгоизмом, — гаара делает паузу для того, чтобы улыбнуться. как-то несуразно, но искренне. — ты никого больше не потеряешь. никого из своих близких. и боль не будет прожигать дыру в твоём сердце, если ты станешь прежней. ты станешь сильнее, сакура харуно. хотя уже сейчас ты превзошла всех нас, — и эти слова совсем не лесть или ложь. он действительно так считает. и знает наверняка, что она превзойдёт всех известных ныне медиков (даже сейчас она создала что-то странное, способное похоронить все посторонние воспоминания и эмоции. гаара не сомневается, что это всё сделано без посторонней помощи. и разве это нельзя назвать величайшим достижением? разве её уникальная сообразительность и скорость освоение новых навыков не являются редкостью драгоценной?).

а она так сильно ненавидит; она так отчаянно хочет избавиться от гаары. кричит, требует уйти прочь вместе со своими людьми. и замахивается для очередного удара, который попадёт точно в цель. и только секундой позже он теряется от того, что открывается его взору. маленькие, прозрачные хрусталики блестят ослепительно на её щеках под лучами солнца; скатываются ниже, образуя тонкие прозрачные полоски. она плачет, не обращая внимание на слёзы. изумруды приобретают мутноватый оттенок вперемешку с чёрными вкраплениями — кажется, так выглядит чистейший гнев. быстрые движения. она уже рядом. гаара вдруг улавливает краем глаза движение. поражённый минутой ранее шиноби. он снова поднимается с колен. он попытается защитить своего казекаге вновь, ценой собственной жизни. гаара хмурится, хоть и продолжает смотреть на сосредоточение чакры в кулаке сакуры; гаара не пытается остановить её, потому что сейчас в приоритете сохранить жизнь ей самой / спасти шиноби, что третьим лишним существует в их мире обид. и песок взмывает ввысь, вырастая стеной позади сакуры. не подпускает к ней, мягко отталкивает стража назад. отгораживает её от удара, но открывается сам, когда шепчет прочь самым жутким шипением. удар касательный, причиняющий лишь толику дискомфорта. а под ногами расходится земля, поднимая в воздух осколки камней; оказавшиеся рядом люди вскрикивают и закрывают уши ладонями, спасаясь от оглушительного грохота. его песок вновь оказывается как нельзя кстати — он вскидывает руку, перекрывая все крупные трещины и укрывая в кокон ближайших людей, скрывая от осколков твёрдых. шумный выдох — она всё же не промазала. сакура харуно не захотела разрушать ничего, но так получилось сейчас. и гаара сожалеет, что это происходит в присутствии жителей суны; горько сожалеет и минутой позже, когда она отходит от казекаге. он видит её трясущиеся пальцы, которые она запускает в розовые волосы. слышит дрожащий голос и слёзы усилившиеся. сейчас гаара с уверенностью может сказать, что это второй раз. второй раз в жизни, когда его застали врасплох. что же тебе нужно, гаара? что ему нужно от уставшей девушки, воющей внутри себя от разрывающих её эмоций. от той, кого он считал сильной и непобедимой. синдром отмены — он видит его впервые, хотя когда-то слышал это от самой сакуры. разрыв аорты и удушье — её страх так отчаянно застыл в его руках.

[indent] у тебя в голове монстр. говорят они, преграды возводя пред тобой непреодолимые. в твоих мыслях только смерть. клянутся они, будто зная тебя лучше, чем... семья? о чем ты думаешь? о чем мечтаешь? люди говорят, что мысли материальны. и если у тебя хотя бы раз промелькнула мысль о смерти, то так тому и быть; если ты пожелал дурное своему ближнему, то сбудется (не сомневайся).
а у тебя в мыслях беспросветная тьма. с того самого момента, как уничтожил ты в себе все живое. и на повторе устаревшая мелодия последних слов яшамару и кровь на кончиках пальцах, распространяющаяся по всему телу. это самое прекрасное преступление; только почему тебя не казнят после высвобождения демона в твоей голове? зачем ты продолжаешь жить, не разрушая эту проклятую деревню с ее суеверными жителями; а они продолжают раскрашивать свои дома в красный, привлекая внимание чего-то дикого, застрявшего в твоей личине.
только брат и сестра обнимают тебя, когда уносят прочь в суну после столь позорного поражения. деревня скрытого листа погружается в скорбь и облачается во все чёрное, проклиная убийцу детей, братьев и сестер. так почему же тебе не жаль? что в твоей голове?
[indent] (смерть)
[indent] ты каждую ночь прикрываешь глаза всего на мгновение и вспоминаешь всех, кто пал в неравном бою — кто погребён заживо был в бесстрастные пески. (не заслужили) шёпот оставшегося разума перекликается с жаждой крови; в глотке пересохло, а пальцы потрясываются от страстного наваждения. убить без шанса на пощаду — этот голос соблазняющий сводит с ума. в то время, как ты слышишь крик своей семьи. вернись, гаара. живи, брат. пытаются пробудить и вырвать из объятий такого обманчивого (манящего на самом деле) оазиса. ты вспомнишь наруто и думаешь о том, что он справился со своими чудищами в его голове; он силен духом и волей, а на что способен тогда ты? убивать так просто; отнять жизнь у беспомощного (безоружного шиноби, напавшего на тебя) можно за секунду. стоит только рукой взмахнуть и сжать пальцы в кулак, когда святыня твоя сделает все вместо тебя.
но это не ты, знаешь? ты не способен больше причинять боль, но готов нести ответственность за собственные отвратительные поступки. ты не хочешь вспоминать своё жестокое прошлое, но тебе постоянно напоминают. про тех бедных родителей, потерявших своих детей из-за прихотей твоих; про окровавленные и раздавленные тела. и для тебя странно слышать казекаге с интонацией доброй, и приставкой уважительной. тебе дико, когда темари и канкуро разговаривают с тобой с некой теплотой семейной (слышишь потом, что они боялись раньше, а теперь ты воспарил соколом новорождённым над пустыней). катарсис.
— что это, канкуро? — замечаешь мир вокруг себя спустя долгие годы своего заточения. слушаешь и слышишь тех, кто нуждается в помощи. и даже сейчас, когда маленькая девочка спотыкается и падает на острые камнями. когда разбивает колени и плакать начинает, ты подходишь к ней без сомнений в своей голове. ты показываешь ей мяч, за которым гналась она так быстро; протягиваешь и просишь не плакать. но рядом оказывается женщина, что опускается перед ней на колени (забывая вовсе про твоё присутствие, потому что обеспокоена) и обнимает, после судорожно рассматривая ранения. когда после победы на войне вы возвращаетесь домой и выживших встречают со слезами на глазах, а потом что-то странное и непостижимое. ты смотришь на сгустки эмоций, вслушивается в тихие всхлипывания и громкие завывания, что заглушаются где-то в области плеч и шеи других. темари как-то иронично улыбается и переживает руку через твое плечо. надавливает, вынуждая тебя чуть склониться к ней. а потом произносит то, что разъедает все твои предрассудки и ненужные мысли:
— знаешь, когда люди плачут, лучшее утешение иногда вовсе не слова. а объятия.


гаара смотрит прямо перед собой с минуту, погружённый будто в транс; а рядом останавливаются люди и рассматривают масштаб последствий, следят за твоим песком, что возвращается медленно в свой сосуд. он делает снова шаг вперёд, к сакуре, чтобы загородить её своим телом. склоняет голову уважительно перед жителями суны и молчит, ожидая, что поймут его. и они действительно начинают медленно расходится. он не оборачивается к девушке некоторое время, пытаясь мысли свои в порядок привести; затем тихое шуршание песка смешивается с его словами: я рад тебя видеть. которые она точно не услышит; которым и не должна внять. он оборачивается для того, чтобы снова увидеть её горькие слёзы и решение приходит незамедлительно. она не хочет, чтобы её видели такой — знаешь. она сильная — несмотря на то, что попыталась сделать с собой. сейчас перед ним самая настоящая сакура харуно со своими страхами и слабостями. последний шаг. и тело действует по инерции. гаара обнимает её за плечи одной рукой, соблюдая некую дистанцию; вторую же укладывает на макушку, мягко и нелепо как-то проводя по розовым волосам.
— ты молодец, сакура, — вырывается с его уст, будто хвалит он маленького ребёнка за что-то хорошее. на самом деле он рад. что получилось убить всех бесов из её головы; что видит он её слёзы. настоящие. это и есть та самая сакура, которую он знал. это и есть та самая сила, скрывшаяся глубоко внутри неё. он шепчет тише, тише, когда вырывается протяжный всхлип; он повелевает песку скрыть их от посторонних глаз, создавая барьер незаконченный со стороны улицы. она — человек. пусть и куноичи (смертоносное оружие своей деревни), пусть и со своими причудами и страхами. но гаара так отчётливо внимает её дрожи и пытается огородить. разве не это ли самое страшное? слёзы для убийц. разве не это ли самое пугающее? выставить эмоции свои на всеобщее обозрение. чакра её отступает медленно, высвобождая страдания и горькое послевкусие. она падает будто пред ним, оголяя все свои слабости; а страх медленно поглощает её спустя время отсутствия. гаара наполняет лёгкие воздухом и выдыхает со свистом куда-то в область её шеи справа (она ребёнок будто пред тобой раненный, а ты его опека и надёжная защита. что сдувает боль и покраснениями с кровоточащих колен). — всё уже позади, слышишь? а боль вот здесь, — его ладонь соскальзывает вниз, освобождая её волосы от сухих пальцев. скользит куда-то в центр тел, замирая в области его сердца. гаара сжимает грубую ткань на своей груди. спокойно, не так судорожно как раньше. и продолжает: — всегда будет. один человек говорил мне, что раны сердечные неизлечимы. но теперь я этому не верю. ты сам и есть лекарство от всех своих болезней. стоит только перебороть их. смехом, слезами или улыбкой. никак не местью, — он отстраняется, разрывая непозволительно близкий контакт. и внезапно сгибается пополам, чтобы окончательно дезориентировать девушку-медика; чтобы навсегда создать в её воспоминаниях этот странный момент почитания и уважения от главы деревни песка. выражение благодарности смешивается напрямую с пожеланиями многих мест, где успела побывать эта удивительная девушка с именем вишнёвым. и он имеет полное право выразить благодарность за всех лидеров оставшихся четырёх стран. — ты спасла так много жизней. ты спасла тогда канкуро, а я так и не отблагодарил тебя. и сейчас я снова обращаюсь к тебе в качестве друга и благодарю за столь тяжёлую работу, — он снова возвращается мыслями к тем, кого она успела спасти. посреди песков лихорадка; посреди горячего воздуха воспламенение и повышение температуры тела. днём чужаки задерживают дыхание, не позволяя песчинкам проникнуть в лёгкие; ночами обнимают себя за плечи, чтобы хоть как-то сохранить тепло. в суне совсем отсталая от реальности медицина. и даже раны лечат прикладыванием разжёванных // раздробленных в миске трав. пусть даже гаара выращивает на просторной веранде различные виды растений лечебных, но здесь климат жуткий. ему ли не знать, что выживают только приспособленные колючки; размножаются и продолжают дальше свой рост ввысь. ему ли не знать, что местные медики не специализируются на сложном чём-то (по незнанию своему боятся разрезать чужие тела). но сакура харуно — один из величайших медиков ныне. она способна использовать не только свою чакру исцеления ради; помнит он, как использовала умело она лезвие острое и травы его. не забывает он и про удивительное лечение наруто на поле битвы, когда цунаде лишилась последних сил и не смогла взять на себя ответственность. и прежде, чем барьер убрать и выпрямиться в полный рост, последнее убедительное слово произносит: — нам не понять твоих мыслей. ни мне, ни наруто, ни кому-либо другому. но нам знакома эта неугасающая боль. мы все теряли близких, но становились сильнее. так и ты, сакура, обязательно излечишь свои раны.

« — знаешь, гаара, — канкуро задумчиво подпирает кулаком подборок, придавая себе какой-то напускной загадочный вид. это первый раз, когда ближе к ночи брат никуда не уходит, а перелистывает различные листы, покоящиеся на твоём столе. — если подумать, то в детстве ты был не таким уж страшным. не пойми меня неправильно, — он вскидывает руки, будто готовясь обороняться от твоего гневливого вида. а ты лишь улыбаешься, ведь это обычная шутка и кивком головы позволяешь ему закончить свою мысль. — ты стремился поиграть с детьми, которые избегали тебя. да и мы с темари были далеко не любимчиками. но я помню день, когда впервые увидел тебя с кем-то посторонним. кажется, ты показывал ей фигуры из песка (совсем как нам, ха!. помнишь же тот замок?). и тогда я подумал: 'наконец-то приехал тот, кто не слышал все кошмарные истории про нашу семью'. ты помнишь это? — он с неподдельным любопытством смотрит на тебя, поддаваясь всем корпусом через стол (ты даже успеваешь поймать мысль в своей голове как он ещё не разлёгся на нём? только ты этого не помнишь совсем. будто день этот стёрли из твоей памяти. и сколько бы после не пытался вспомнить, не получалось. ты слышал только звонкий смех, напоминающий перезвон колокольчиков. и слова, которые олицетворяют самый прекрасный сезон в суне. »


казекаге хочет сказать, что им пора возвращаться. он уверен, что сакура придёт в своё привычное состояние в ближайшее время (даже если останется бродить среди улиц, он обязательно попросит шиноби приглядеть за ней); он думает, что лучше вернуться, ведь наруто и канкуро непременно начнут их искать скоро здесь (и хочет увести её куда-нибудь подальше, скрыть от посторонних взоров и неуместных вопросов). только вместо этого он смотрит на небо, поднимая руку вверх, будто пытаясь поймать солнечные лучи и пыль, витающую в воздухе. сезон дождей приближается, — шёпотом произносит он слишком тихо и устало прикрывает глаза. кажется, бархатный сезон суны фигурирует в мыслях всё чаще. кажется, он ждёт его сильнее остальных жителей. меняются ветра, что поднимать песок будут выше прежнего; а проливные дожди заставят его оседать вниз. начнут распускаться в маленьком саду прекрасные цветы, умирающие от жажды. и может быть прекрасная вишня зацветёт в этом году гораздо позднее. гааре остаётся ждать и верить в ближайшее будущее. в то, что оно принесёт в пустыню совсем немного других красок и подарит долгожданное освобождение от солнечной клетки. он не готов точно ответить на все вопросы. но ответ на один он знает точно: зеленого цвета листвы, цветов и прохладной глади озер здесь никогда не будет.

+1


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » make me feel alive