STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » кривые зеркала » — the exiled gods ;


— the exiled gods ;

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

the exiled gods
п е р с е ф о н а // г а д е с
http://i.share.pho.to/23afd391_o.jpeg
« ничто не вечно, даже вечность, но любовь бессмертна »

> 2021 год: открытое и агрессивное высказывание недовольства со стороны смертных в адрес богов; пропаганда анти-религии и вред человечеству от пантеонов.
Закон о запрете религии и любого её распространения.

> 2027 год: полная глобализация Земли и окончательный переход на само-производство с полым отказом от урожая - даров природы. Ведется «охота на ведьм» с появлением нового оружия, которое позволяет найти место положение бессмертного. Люди создают свой Тартар, который становится тюрьмой для богов и мифических созданий.

> 2030 год: человечество разрушает Олимп и через бур добирается до Царства Аида; Гадес вынужден покинуть своё Царство, за-то не попадает в плен.

> из-за нового оружия, которое помогает найти бессмертного, боги вынуждены скитаться по свету в одиночку, поскольку, если на один квадратный метр приходится более одного бессмертного - это повышает концентрацию их уникальных полей, что помогает людям быстрее их отыскать. Это вынуждает богов носить браслеты или кольца из специального метала, помогающий скрыть свою ауру, но и сам метал этот приходится скрывать под одеждой, дабы не выдать своей сущности.

> Сами люди ликуют, поедая плоды, выращенные в инкубаторах: они властны над смертью, над стихией, они продлевают себе молодость и не мучаются болезнями, теперь весь мир во власти небольшой горстки богатых людей; а вот бедному слою населения досталась несладкая жизнь с минимальными удобствами, что сильно напоминает каменный век.

> 2064, сейчас: жертвуя собой, один из богов, проникает в стан врага и выведывает информацию. К несчастью, его засекают, но смелый герой успевает оставить послание своим собратьям о том, что в центральной башни города Антила есть огромный генератор чужеродного происхождения (не с Земли), который как раз и подпитывает новое оружие людей, он же и является тюрьмой богов. Но главное... есть способ уничтожить тот генератор и вернуть власть над природой и всем остальным сущим в свои бессмертные руки.
............................................................
и вот, их пути сошлись, как луна сходится с солнцем, образуя затмение
и у них есть цель

Отредактировано Hades (02.06.18 01:16)

+3

2

Технология, значительно
превосходящая по уровню
известные нам, неотличима
от магии

Ночь озарялась мягким свечением горящих витрин и вывесок манящих посетить круглосуточный магазин или очередную забегаловку. По улицам города то и дело шмыгали туда-сюда автомобили, доставляя пассажиров. Этот город, в котором Персефона остановилась, чтобы сделать передышку на несколько дней,  как и остальные мегаполисы практически никогда не спал. Движения и перемещения бурлили жизнью. Среди этого огромного железобетонного монстра, как звала его про себя богиня, она конечно же не находила ни красоты ни великолепия. Куда подевались аллеи и парки? Скверы и островки? Беседки с плетеной мебелью, всевозможными видами плюща и других растений, храбро взбирающихся по шершавому кирпичу приземистых зданий и домов.
Беззаботные улыбки хозяев жизни, возомнивших себя центром всего только раздражали и вызывали желание врезать по самодовольным рожам, разукрасить эти фарфоровые личика, самовлюбленных кретинов, сотворивших такое не только с богами, но и с собственной расой. Перед взором богини представали не только лихие богачи, сумевшие запереть отпущенное им время в бутылке. Ей довелось узреть тех, кто был выброшен на обочину жизни, став просто рабочей силой или расходным материалом. Им не поздоровилось как и богам – какая для них выгода в том, что лишь малая горстка элиты получает все блага жизни. Они живут и умирают в трущобах пригородов и рабочих зон, обеспечивающих центры.  Только теперь к ним не приходит Гипнос, даруя спокойный благоговейный сон. Танатос или милосердная и любимейшая из дочерей Персефоны Макария не принесут им достойной кончины. Персефона не разорвет их последние связи с миром живых, а Гадес не вынесет справедливого решения о дальнейшей судьбе их души. Мировому порядку настал конец. С одной стороны это было ужасающим и опасным зрелищем – трущобы, грязь, разрушения. Глаза, отупленные усталостью и  тяжким трудом, будто молящие о скором конце как о благоговейном избавлении от мук. Не только боги покинули их, собственная раса загнала их в клетку. Ну а резкий контраст между центрами, где жизнь бурлила красками богатого лоска, где не нужно думать о том, где провести ночь и выжить или раздобыть поесть. Этот видок раздражал не меньше, а намного больше, потому что богиня понимала, что именно здесь и кроется причина всего – именно у них в руках если не это оружие против олимпийцев, то возможность дать его и оплатить охотникам.     

Это не нужно
Это в прошлом
Человек – царь и венец не только природы, но и Земли.

Гея посмеялась бы, вызывая своим мелодичным смехом землетрясения. Если бы могла.
Воспоминания  о славных прежних днях, о магии, о доме,  о предках, о семье кольнули в сердце, но теперь отнюдь не болью. Ярость клокотала внутри. Кулаки сжимались сильнее. Сил на слезы не было, но и они не были выходом. Вряд ли кому то из прохожих пришло бы в голову, о чем думает молодая женщина, бредущая по одной из улиц.
Она думала о доме. О своем прекрасном саде и палисаднике, который создала в Аиде, это было прекрасное место, куда наведывались и остальные обитатели царства мертвых. Что же стало с этим местом сейчас? Варварски разграблено и растаскано по камешку, растения в любом случае погибли, после почти тридцатилетнего отсутствия богини, но больше чем за это Персефона переживала за других обитателей царства мертвых. Удалось ли всем скрыться, кто пленен, а кто свободен…
Блондинка с небольшим рюкзаком за плечами заворачивает за угол и заходит в одно из зданий. Разве она отличается чем-то от остальных? Одета так же как и остальные представители среднего класса – без излишеств и шика. Одежда удобна, как и обувь.  Уверенным шагом она направляется к лифту, взмах поднятой руки, на которой было некое подобие часов и на панели появляется запрос на подтверждение личности. Девушка, повинуясь практически полузабытой привычке закатывать глаза от недовольства, быстро вводит код. Дверь отворяется и богиня входит в него. Она устало дышит и подносит пальцы к вискам, совершая круговые движения. Сколько же она спала в последнее время? Пару часов в сутки… лишь малые крохи в сравнении с нужным для нее отдыхом.
Обстановка комнаты хоть и знакома, но не вызывает радости. Персефона бросает рюкзак на пол и на ходу стягивает ненавистные ботинки. Освобожденные ноги отзываются благодарностью и вскоре приобретают прежнюю чувствительность.  Персефона тянется к правой лодыжке и перемещает браслет, чтобы помассировать затекшее место.  Она снимает его с молниеносной быстротой и надевает на руку, аура даже успевает всколыхнуться – навык отточенный годами практики. Вероятный проблеск поля настолько мал, что вряд ли способен быть зарегистрирован, особенно если делать это в здании, нашпигованном техническим оснащением, пришедшим вместе с прорывным прогрессом.
«Чертова штука» - носить свой браслет на руке в этом городе было опасно, охотники с каждым годом становились все более профессиональными ищейками. Они рассматривали всех с подозрением. Еще казалось чуть-чуть и они потянут носом, принюхиваясь, словно хищник в поисках жертвы.
«Во второй раз может и не повезти»
Прогресс обернулся для олимпийцев катастрофой. И откуда у смертных могло появиться оружие, способное пленить бессмертных. Если бы не браслеты или кольца, блокирующие ауру, пришлось бы несладко. Но даже они не особо спасали, если несколько богов находились слишком близко.
Разлука с родными была тяжким испытанием. За все столетия она не привыкла к такому. Они всегда были рядом.
«Лучше так, чем человеческий Тартар»
Хотя это утверждение постепенно изменяло оттенок. Лучше или хуже? Персефона не знала, что творят смертные с плененными бессмертными. Вариантов было много – пытки, лишение сил или же смерть. Кто-то поговаривал, что они научились выуживать жизненную энергию из них, словно из батарей и использовать в своих целях.
Злость и ненависть с каждым днем возрастали.
«Пусть не ожидают пощады, когда все закончится»
В этом она не сомневалась, когда-нибудь всему приходит конец, придет конец и этому беспределу. Все что нужно – выжить, извиться, не позволить сиюминутным слабостям все испортить. В конце-концов она дочь Зевса, черт возьми! Пусть она не обладает умениями и силами Ареса, Афины или других братьев или сестер, у нее было другое преимущество. Она всегда видела две стороны медали – жизнь живых и жизнь мертвых, она хорошо знала людей – их надежды и мечты, страхи и боязни. Наивность давно канула в Лету, еще во времена молодости. Зато пришли терпеливость и какая-никая расчетливость дальнейших действий. Пусть ей далеко до стратегических гениев, но все же она здесь в отличие от Афродиты или Гебы.
«Спасибо, любимый, за науку»
Урчание в желудке оповещает уже в который раз за сегодня, что надо бы поесть. Персефона нехотя встает и направляется к холодильнику.
-Джек-пот, - иронично подытоживает она, нагрузив руки продуктами и бутылкой какого-то пойла, возвращаясь к кровати. К ее радости, хоть и небольшой там были и фрукты.
- Вот дерьмо, - кривится богиня, откусывая яблоко, - это вообще фрукт или кусок пенопласта?
Ответа разумеется не последовало. Она закрыла глаза продолжая жевать. Здесь, в одиночестве маска была сорвана и молодая, но очень уставшая женщина больше могла не таиться и перевести дух. Нормального сна уже не было давно. Так, полудрема на поверхности сознания. Всегда на чеку, всегда готова бежать. Сноровка и умения пришли со временем, хотя проколы в самом начале случались, но не привели к печальным последствиям. Она представила карту в голове.
А не безумие ли это?
До Антилы всего каких-то 50 километров. Но стоит ли соваться туда сейчас? Действовать Персефона собиралась в одиночку. Полагаться было не на кого. Она почти ничего не знала, кто уцелел, а кто сейчас в так называемом Тартаре. Первой мыслью, когда она получила сообщение о том, что именно в Антиле корень всех бед было попытаться найти своих и вместе положить конец унизительному положению богов и плачевному состоянию их дел.
Нет, они найдут нас быстрее. Действовать импульсивно было нельзя.

- Ярость и гнев, не лучшие союзники, они приведут к импульсивности, а это погубит, голубка, помни.
- А как насчет хладнокровия и расчета, поделишься своим?

Слова любимого эхом пронеслись в голове. Она многому научилась за те пару лет, что скрывалась в Тартаре. Возможно, именно это и спасало ее от охотников за бессмертными. Она не была прежней. Никто из них не был.
Где же ты, милый… В порядке ли…
Вестей от Гадеса не было очень давно – выходить на связь было рискованно. Но все же редко что-то да удавалось – аллегориями, подсказками, иносказаниями, разумеется, без имен, мест. Она и сама практически уничтожила свою прежнюю личность – ничего больше не могло указать на ее олимпийскую принадлежность, даже любимый кулон в виде золотого плода граната покоился ныне на дне Эгейского моря.
Богиня, откупорила бутылку и сделала глоток, пока из спящего режима выходил компьютер. На мгновенье она остановила взгляд на собственном отражении в окне. Что же осталось от Несущей весну, дочери Громовержца и богини плодородия? Волосы теперь ее едва достают плеч,  тело постоянно ноет от тренировок и усталости, а глаза больше не излучают столько жизни и радости.
- Если уж захотели изловить, придется побегать, - самодовольно ухмыльнулась молодая женщина.
Ее внимание теперь было приковано к карте. Оставлять следы и заметки было рискованно. Память ее еще не подводила. Она только водила пальцем от места к месту. Ее перемещения были хаотичны, она часто меняла маршрут, где-то была дольше, откуда то уезжала сразу же.
Она отмахнулась от карты, словно от надоедливого насекомого и решила подробнее изучить Антилу. Картинка исчезла, сменившись заставкой.
- Где же они прячут этот чертов генератор, - она скользила взглядом по улицам, площадям и зданиям, которые могли бы подойти.
Пол ночи за напряженными поисками и просчетами пролетели незаметно, глаза жутко устали, поэтому было решено хоть немного отдохнуть. Напоследок были открыты последние сводки о пойманных богах. Абзацы посвященные храбрости и самоотверженности охотников быстро пролистывались, сопровождаясь отнюдь не лестными, а местами и вовсе пятиэтажными комментариями.  Она намеревалась провести в этом месте еще пару дней, а затем отправиться в злополучную Антилу.

Люди смеются над богами,
пока не нуждаются в них.

+1

3

Взгляд устремляется за линию горизонта, и ресницы подрагивают, стремясь спрятать зрачки от косых лучей уходящего солнца. Край земли теряется и сливается с солнечным светом, смотреть на который больно глазам, но Аид упрямится и заставляет себя. Наблюдает за движениями теней, когда те расползаются по земле от редких стволов деревьев. Хотя, какие это деревья – лишь забытое название из пережитого прошлого, о котором теперь мало кто помнит и говорит, но тени… Аид наблюдает за тонкими и кривыми тенями, словно рассматривает картину эпохи постмодернизма, на которую можно смотреть часами без устали и находить нечто новое. Или же терять… как теряются тени в наступающих сумерках, тогда Гадес прикрывает глаза и отворачивается от запада, ведь путь его лежит на восток – к сердцу современной цивилизации. Именно она сгубила все деревья, лишила птиц крова, вытянула из земли все соки и даже воздух стал иным; в некоторых районах простым смертным, тем, кто не вхож даже приближенный круг «королей», приходится пользоваться средствами защиты дыхательных путей, а на подходе к таким зонам устанавливать специальные предупреждающие знаки. Отравленный воздух не вреден для бессмертного бога, но и ему приходится прятать лицо за респиратором и очками, дабы не вызывать подозрение, привлекая к себе любопытные взгляды; ведь боги более не властны над смертными и их страхами, не в их силах подарить земле спасительную влагу; Зевс не поделит гору на две части мощностью своих молний, и Посейдон не поднимет волны соленых вод, поднимая со дна корабли.

Люди возомнили себя выше богов. Они забрались в их земли с оружием, не объявив войны, они напали неожиданно и воспользовались своим преимуществом, свергли богов. На севере были выжжены все леса, что заставило духов бежать и прятаться. Их машины осушили все моря и океаны, истребляя целые вины млекопитающих и рыб. Были нарушены все договоры и разорваны контракты на мелкие клочки, когда железные монстры, построенные на заводах военной промышленности вгрызлись в землю, разрыхляя её всю. Они бурили до самого Ада и Подземного Царства, пробуждая давно-спящие вулканы, заставляя литосферные плиты дрожать и толкать друг друга, меняя географическую карту планеты. Их — людей — действия и напор вынудили жителей Подземного Царства оставить свой дом; Гадес спустил с цепи Цербера и прогнал верного стража. Пусть так, чем попасться в руки к тем, кто так резко и внезапно дорвался до силы, в не состояние её оценить и сдержать; люди словно опьянели или попали под дурман, вытворяли совершенно не человеческие вещи... Пришлось оставить Стикс, убедить старика Харона уйти как можно глубже в пещеры, поскольку упрямый старик на отрез не хотел подниматься наверх, а вот Гадесу пришлось. Ненависть и злость колыхали его, он был как капитан, оставивший своё корабль и позволяя тому пойти на дно, вот только не осталось больше морей и богов тоже не осталось; лишь новый закон и вечное бегство от людей, которые ужесточали свои меры от поколения к поколению, продолжая охотиться за бессмертными, словно им мало того, что уже было совершено.

Да, в их руках новое оружие, они сами себе боги и судьба, но этого недостаточно против тех, за чьими плечами многовековой опыт, который не забыть и не потерять; кто мудростью славился среди почитателей и покровительствовал народу своему. И что теперь?.. нет больше пантеонов, не осталось святых мест, а последователей старого гоняли и придавали уничтожению; вот только без огня, как в древности с охотой на ведьм или при Крестовом Походе, а с помощью тех же новых технологий. Они уничтожали душу, отнимали её и использовали как сырье, такая же учесть ждала и оболочку. Люди сами из себя сделали поленья, чем безумно гордились.

[indent] — мы обязательно с тобой ещё увидимся, старина, но а пока, придержи его у себя, тебе я могу доверять. — говорил Аид на прощание Харону, отдавая своему верному помощнику шлем-невидимку, который когда-то достался олимпийцу от циклопа.

заметая свои следы, Гадес направился в египетские земли, в надежде, что там он отыщет старого друга; чутье и знания подсказывали тогда бессмертному, что тот, кто пол жизни провёл в пустыне, кто не один век был во мраке и смог обуздать своё безумие — тот без сомнения был готов ко всему и наверняка имел четкий план. Чутье не подвело Гадеса, Сет в самом деле имел план или же знал обо всём задолго до того, как взошли первые вершки, поскольку так и не нашел грек египетского бога хаосе; он обошёл всю пустыню, сто раз теряя свой след и погружаясь в пески. Он терпеливо брёл или по нескольку дней не сходил с одного места, наблюдая за тем, как барханы медленными волнами перетекают и меняют ландшафт. Гадес даже успел позабыть о том, что именно заставило его явиться в эти земли и пробыть тут так долго, не отыскав того, за чем явился. Будь Аид смертным, то сошёл бы с ума от безысходности, осознавая, сколь долог был его поход, а всё за зря. Но нет...
[indent] даже, не найдя ничего, ни того, что искал, ты обретаешь что-то другое — и это главное
Аид всегда доверяет своему чутью, ведь оно строится не на инстинктах, а на логике, холодном расчете и многотонным знаниям; он продолжал верить, что Сет нашел способ избежать людей и их плена, так что искать его бесполезно, ведь он воплощение хаоса, а нет ничего практичнее этого, как бы парадоксально не звучало. Но пески ещё долго не отпускали своего заблудшего гостя, балуя его своим богатством, даруя знания и обдувая ветром, в котором ещё слышался запах морского солёного бриза; вот только всякий раз, как стоило его уловить, Гадес мрачнел, вспоминая о своих братьях и сестрах. Пески защищали его, скрывали от людей, но душа бога была не на месте, она жаждала вернуться домой. В свой дом!
[indent] Мир людей изменился настолько, что даже небо стало неузнаваемым, и когда Гадес обратил на это внимание, пригляделся получше, то понял: с какого-то момента Земля замерла и пошла в обратный ход. Солнце теперь заходило на рассвете, а вставало на западе; карта звёздного неба уже не помогала путникам пустыни отыскать верную дорогу; из-за этого бессмертному пришлось блуждать в песках долгое время, попадаясь на одну и ту же уловку... придя в земли Египта, Гадес не отыскал Сета, но приобрел знания и душевную силу, которая теперь питала его и была тем тягачом, которого так не хватала греку после бегства из Аиду; где теперь уже одни руины и пыльное кладбище воспоминаний. Позорное бегство...
Новый мир научил богов общаться между с собой на расстояние, когда древние оставляли тайные послания в камнях, на коре мертвых деревьев, на дне  высушенных озерах, в тайных пещерах на забытых и мертвых языках, условными знаками. Пересекая океан, Гадес видел останки хребтов и злился ещё больше, но находил свежие следы, которые свидетельствовали о выживших и о тех, кто не попался в плен. Это безусловно радовало бога, но... эта радость не могла сравниться с теми чувствами, которые испытал Гадес, найдя усохший бутон белой розы в скалах

— голубка моя, какая радость знать, что на воле; потерпи немного, мы вернем себе былой мир

Аид не оставлял посланий, ему нечего было рассказать, он не хотел рисковать. Тяжелые браслеты на предплечьях стали его кандалами, но они скрывали его от оружия смертных, которых грек мечтал уничтожить не смотря на то, что в былом прошлом стремился спасти их тела и души, даруя право выбора и оберегая от пагубных привычек выкачивать из планеты все ресурсы до последней капли. Единственное что осталось теперь при нем — это развитое чутье, которое помогает отслеживать ауру своих собратьев; это тот навык, который Гадес приобрел еще в древности, во времена Голиафа, когда Церберь покинул его Царство. Теперь же это чутье помогало богу улавливать близость такого же бессметного и стремиться в противоположную сторону, дабы не испытывать судьбу, ведь более Фартуна не откликнется — она в заточение, как и две из трёх Мойры, как и Гефест, Нимфы и бох знает, кто еще.

[indent] Мужчина смотрел на заходящее солнце, которое обрамляло контуры далекого города, занимающий восточную часть долины. Антила. До нее Гадес дойдет за одну ночь, которая уже почти вступила в свои права, напоминая всему миру о том, что есть законы, которые не подвластны даже тем, кто возомнил себя новыми богами. Ночь — это его время, время Темного.
Гадес завел мотоцикл, который собрал сам, спрятал лицо пыльной тряпкой и помчался вперед так, словно пытался догнать небесное светило. Он думал лишь об одном, что где-то там мелькает свобода, о которой так мечтали бессмертные. Но на подъезде к городу ему пришлось оставить своего железного коня и проникнуть в Антилу уже без него, без шума и свидетелей. Лучи с запада лизнули землю и дотянулись до высоких пик современных зданий, предупреждая Гадеса о том, что сейчас ему лучше найти укромное место и как-нибудь раздобыть карту города или найти того, кто сможет выдать информацию, так что мужчина направился в «нижнюю» часть города, где простой люд обосновал рынок. Идеальное место для контрабандистов и крыс. Это место сильно напоминало о средневековье, когда бедняки одевались в тряпки и неделю обходились одним рисом. Самое подходящее место для того, чтобы выудить нужную информацию, распространяться  которой не совсем законно. Гадес рассчитывал, что все пройдет гладко, пока его чутье не словило нечто теплое и знакомое; как запах далекой и почти забытой весны, что заставило его сердце замереть на мгновение и прислушаться.
— не может быть! может...
оставалась надежда на то, что она просто недавно была здесь и оставила свой след, еще одно послание для таких же как она;; прошла мимо пару дней назад. Но с другой стороны... Гадес был скован от мысли о том, что его возлюбленная где-то недалеко, что их пути сошлись в одной точке, и судьба предоставила им шанс увидеть друг друга. хотя бы одним глазком

+1

4

NATURA EST SEMPER INVICTA
Навязчивый пикающий звук заставляет на мгновенье открыть глаза и взмахом руки отключить систему оповещения. Тело болит и ноет. Каждая мышца и связка, каждый участочек утомленного тела богини пронизан болью усталости.

«Нет, так нельзя больше, иначе сил и не останется вовсе»

Боль физическая была способом Персефоны сбежать от подступающей безысходности положения, страха быть пойманной. Сладострастная истома усталости, уносящая в беспокойный, но такой сладкий сон. Спокойный сон, такая роскошь ныне, роскошь непозволительная и опасная. Богиня все же держалась и верила в лучшее. Она грезила прежними временами, но не позволяла себе утонуть в грезах, шаг за шагом приближаясь к цели. Подобное изматывание тренировками давало свои плоды – теперь в хрупкой с виду миловидной молодой девушке таилась сила, помогающая защитить себя. Она уже сумела дать отпор охотникам, значит, сможет и потом.  Эти воспоминания часто всплывали в голове, преследуя, навязываясь. Теперь нигде нельзя было чувствовать себя в безопасности, это она усвоила хорошо. Персефона старалась держаться в стороне от  самых неблагополучных районов, хотя именно там она нашла убежище, преследуемая людьми. Пусть ей не могли навредить условия этих трущоб и человеческих муравейников, находившихся на грани разрушенного мира, там она была в не меньшей опасности. Сам вид молодой девушки с отменным здоровьем, в сравнении с остальными обитателями этого мира отбросов сильно контрастировал, да и к тому же рана, заживающая относительно быстро наводила лишних подозрений. Это были места, где можно затеряться, но не спрятаться от посторонних глаз. Увиденное смертными могло вполне послужить против богини, да и слухи об убитых людях расползались быстро , поэтому девушка, укрылась здесь совсем ненадолго, на пару часов, прийти в себя и быстро покинула эти места, дабы не быть замеченной или пойманной.

«Убийство двух охотников не могло оставаться незамеченным», - богиня криво усмехнулась, а фантомная боль в бедре откликнулась на зов воспоминаний.
Бесчеловечная расправа – так окрестили это люди. Но разве были они рядом и видели, как двое вооруженных охотников наслаждались ее болью и отчаянием, празднуя победу слишком рано. Тогда, пару лет назад она впервые увидела вблизи действие их оружия и сумела прочувствовать его мощь на своем божественном теле. До сих пор богиня недоумевала, как именно была раскрыта.
Может все дело в весточках, неосмотрительно оставленных для других, а может быть случайное колыхание ауры дало о себе знать. С тех пор Персефона больше не оставила о себе ни одного признака присутствия или сохранности остальным, опасаясь быть раскрытой. Она закрывала глаза на встреченные знаки, вытравливая и изгоняя их из памяти, будто их и не было. Она не имела понятия, что в созданном людьми Тартаре сотворяют с богами, а что если ее память каким-то образом послужит для них подсказкой.
Нет, не бывать этому. Неведение – вот лучшее, что может предложить для противостояния ее сознание.
Девушка встала и подошла к окну. Рассвет был близок, она видела окрашенные в розоватые тона облака.

«Пора в путь»

Сборы не были долгими. Все что нужно было, умещалось в небольшой рюкзак за спиной. Никакой магии или намека на нее.  Закрыв глаза, богиня представила себе карту Антилы. Ее целью были центральные районы, сердце этого проклятого богами города. Подступиться будет нелегко – это Персефона понимала четко и ясно. Богиня решила для начала просто попасть в город. В конце концов эта большая агломерация позволяла это сделать. Тысячи людей каждодневно пересекали ее границы – кто на работу, кто возвращался домой, а кто в поисках наживы или по личным делам. Это было вполне на руку богине, никто и не заподозрит ничего плохого и у девушки будет время осмотреться поближе.

«Действовать нужно быстро»

Перед тем, как покинуть это временное убежище девушка лишний раз проверила, не оставила ли она ничего лишнего. Ни записей, ни личных вещей. Память компьютера очищена и заполнена мнимыми запросами – фокусы, которым она обучилась за это время. Окно открыто настежь, а кнопка освежителя воздуха с ненавистным запахом морозной свежести, выкручена по максимуму. Теперь стерты признаки ее бывшего здесь присутствия.
Девушка поднесла собственную ладонь к носу – ни намека на запах полевых цветов или вишневого цвета весной, только отвратный, тошнотворный запах чистоты и свежести, который будет держаться ближайшие пару часов крепко, словно проникший под кожу. Несмотря на это Персефона удовлетворенно кивнула. Она отчетливо чувствовала холод металлического браслета на лодыжке – защита от обнаружения, которой возможно она обязана если не жизнью, то хотя бы свободой на данный момент. 
Дорога к Антиле заняла больше времени, чем рассчитывала Персефона. Пути перемещения людей не столь богатых и обычных даже в этот век развитых технологий и повальной компьютеризации оставались консервативно старыми, что создавало неповторимый контраст между правящей верхушкой, которая пользовалась всеми благами и достижениями цивилизации, в то время как обычный люд все так же волочил свое существование, довольствуясь крохами. Но и находясь среди такого сброда и оборванцев можно извлечь выгоду. Изрядно постаравшись над собственным обликом богине удалось сойти за свою среди группки отщепенцев державших путь к пригороду Антилы. Девушка максимально состарила одежду, а те несколько гаджетов, что имелись у нее пришлось надежно припрятать, а что-то и вовсе продать или обменять. Делая это демонстративно, создавая образ почти все утратившей все свои ресурсы она не прогадала, теперь никто и думать не станет, что перед ним возможно древняя бессмертная, а не просто путница. Персефона как и все надевала маску на лицо, хотя отравленный воздух и палящее солнце не принесли бы ей вред, разве что ее сердцу.

«Что же вы наделали… Где прекрасные холмы и шумные своей листвой дубравы… Где воздух полный запахов и свежести, которым дышится легко и свободно… Теперь вокруг лишь разрастающиеся пустоши, а воздух обжигает горло и легкие…»

Персефона встречала эти жалкие подобия садов и скверов в городах,  никчемные потуги людей сравниться с тем, что создавала она когда-то вместе с матерью. Но Деметра теперь не оберегала урожаи и плодородие, поэтому земли были предоставлены теперь сами себе. Кое-где пробивались хиленькие росточки, но не получая должной поддержки так и увядали в зародке. Отныне род людской считал себя хозяином жизни и теперь им решать судьбы всего живого…
Девушка сидела в тени скалы, оперевшись спиной на рюкзак – единственным источником прохлады и защиты от палящего солнца была небольшая пещера, куда обычно прятались путники, восстанавливая силы и прячась от зноя, лесов и деревьев вокруг давно не стало. Она смотрела вдаль невидящим взглядом, а мысли богини были далеко. Отрешенность была лишь маской – уши богини были навострены и она слушала шепот вокруг, пытаясь выудить хоть что-то полезное. Обрывки фраз или суждений. Кто-то как всегда роптал на судьбу, проклиная богов и людей – им было все равно от чьей руки умирать. Были те, кто надеялся, что выжить проще будет на новом месте, а вот шепотки некоторых насторожили богиню. Среди них она отметила несколько человек, желавших сделаться охотниками. Они шептались о том, что наемникам отменно платят и хорошо снабжают. Богиня мысленно ухмыльнулась – таковых в свои ряды не возьмут, даже время тратить не станут, но бдительность терять нельзя. Прознай они, что богиня среди них, она легко расправится с ними даже голыми руками – орудий наемников у них нет, а значит и бояться ей нечего, но и испортить свой план она не позволит, раскрытие ее секрета придется очень не кстати.
Персефона вздыхает.

«Скорей бы покончить с этим»

Девушке уже не нужно былое господство. Все чего так желает ее уставшее сердце это вновь оказаться дома, рядом с семьей. Она сдерживает себя изо всех сил, чтобы не пробудить магией растения и леса,  встречая на пути остатки былого величия собственных творений. Она бы отдала значительную часть собственной магии, чтобы природа снова стала свободной, а земля освободилась от рабских оков смертных.
Она не получала вестей ни от кого. Отмахивалась, словно от назойливых мух, от мыслей, что возлюбленный супруг может быть пленен смертными. Для него, для него одного были адресованы ее послания, пусть и знала она, что возможно они найдены другими. А после того, как сама чуть не оказалась в клетке она испугалась. Выпутавшись, она позволила страху руководствоваться ею какое-то время. Этот страх за собственную сохранность и спас ее свободу и теперь она как никогда близка к осуществлению задуманного.

«Где же ты, милый… Хоть на мгновенье встретить твой взгляд, убедиться, что ты здесь, на свободе и клетка тебе не грозит…»

Сознание вовсю кричало насколько опасно сие желание богини, что при малейшем признаке близкого присутствия кого-то из бессмертных нужно бежать без оглядки, далеко и без устали,  а сердце же трепетало при мысли снова встретить дорогое существо.
Несколько дней пути и Персефона наконец пересекает черту Антилы. Глаза все также слепит солнце, раздражает и мешает своим зноем. Дышится сейчас хотя бы легче и можно наконец снять ненавистную маску. Она бредет по пригороду прокручивая план в голове.

«Нет, не прямо сейчас»

Хорошо бы переждать дневное время, дать телу отдых и еще раз все обдумать. Погруженная в эти мысли богиня забредает в район получше, она не обращает внимание ни на что. Раньше  она была внимательна и чутка к деталям – вдруг кто-то из своих рядом. Чувствовать ауры других она не особо умела, да у учиться как-то поздно было, но даже сейчас ее не покидало ощущение тревоги. Она ощущала что-то знакомое вокруг, но никак не могла взять толк что это. То ли кто-то из своих оставил очередное послание, то ли ей это просто померещилось, промелькнув ложной надеждой.

«Нет, быть этого не может или все-таки может?»

Богиня  решает, что безопаснее всего выйти на первую вылазку в закатных сумерках. Охотникам и стражам тоже спать нужно в конце концов. Весь оставшийся день она провела в догадках, что же это было. В сердце затрепетал надежда, что это был не мираж и кто-то из бессмертных возможно бывал здесь.

Кто-то

Себя обманывать не входило в ее привычки – она надеялась, нет, она жаждала, чтобы этим кем-то оказались ее близкие. Так, она хотя бы знала, с кем все хорошо.
Она мысленно пообещала себе, если это окажется правдой т она столкнется нос носом с родней, то покинет это место и выждет время, чтобы не попасться смертным, а затем продолжит начатое. Вечер становился все ближе, а значит, пора приступать к плану. Персефона не торопясь направляется следуя задуманному маршруту.  Сейчас она не так напряжена, как будет, когда настанет время пересекать границу миров и вновь оказаться во власти новейших технологий смертных, способных погубить бессмертную.

«Страхи в сторону, пути назад нет», - словно мантру повторяет про себя богиня, бодро шагая по запутанной череде улиц. Теперь она сосредоточено и внимательно оглядывает все вокруг – вывески, камеры, вычурно разодетых веселых людей снующих туда-сюда по улицам и переулкам. Им явно не до нее, они заняты более важными делами, дополняя своей спешкой и суетливостью урбанистическую картину города. Они заняты, проверяя свои девайсы, ставшие заменой практически всех нужд и глаза их светятся одинаково пусто и остекленело, а  исступленные выражения на лицах делают их однородной серой массой, неспособной оглянуться вокруг и задуматься о чем-либо другом кроме как о собственном превосходстве и гордости за то, что смогли освоить самый ценный ресурс – время.

«Скоро. Скоро все изменится» - незамеченная улыбка торжества мелькает на лице голубоглазой блондинки, спешно смешивающейся с толпой.

+1

5

Он замирает на одном месте возле грязной стены в узком переулке, где ощущался зловонный запах отходов и тления, заставляя морщить нос и выискивать кратчайший путь из лабиринта трущоб, но Аид не спешил. Все эти отвратные запахи не вызывали у него отвращения, а напротив - возвращали в те времена, когда примерно так воняли все улицы криминального района Мехико или Сан-Доминго; те самые времена, когда люди отвоёвывали свое право на существование грубой силой и были готовы пойти на убийство ради пары сотен баксов; так же воняло и в чертогах Аида. То был самый нижний уровень и самый омерзительный цех, но именно там, стоя по среди белкового отхода и грязи, понимаешь самую простую истину - что внутри каждого, будь то принц Монако или же Бруклинский бомж, те же кишки и отравленные лёгкие вперемешку с желудочным соком; так что, если вывернуть человека на изнанку, то ничего уникального или поразительного там не найдёшь. Недолговечные тела шли на корм червям да мухам, удобряло почву или разлеталось пеплом костров, опаляя небо. И сейчас... в мире стерильной чистоты и многократного перерабатывание продуктов человечество избавило себя от гнили и созерцания бледных тел в гробах. Гадес знал истинную причину, почему люди так боятся смерти как самого явления, поскольку каждый из них, глядя на бледное тело, видит в нём себя; и тогда приходит осознание близкого конца, их пугает неизбежный конец, когда смерть не выбирает и не идёт на компромиссы, а просто забирает в мир иной... загробный. Страх, именно страх, загнал людей в бетонные высотки с защитными кодами; страх толкнул человечество на мысль подчинить своей воли всё то, что изначально принадлежало не им и было властным над смертными.

Сейчас же, затаившись в тени, бог был поражён совсем иным... его чутьё распознало тонкий, почти неуловимый запах, который Гадес не перепутал бы ни с чем другим, его присутствие настораживало и пробуждало чувства, казалось бы, забытые; их Аид бережно и надёжно схоронил глубоко внутри, оставляя лишь бледную лучину надежды, что предоставится случай отпереть все замки и дать им волю. Но слишком опасно, краткий миг слабости может стоит жизни, не говоря уже о крахе плана по уничтожению жуткой машины, дающей силу смертным. И эта передышка была Аиду необходима, дабы прислушаться к самому себе и приложить усилия к анализу сложившейся ситуации и пересмотреть план своих действий, ведь когда он решил отправиться в Антилу, то не был готов к тому, что в самом центре нового мира ему доведётся шанс повстречать родную душу. Прикрыть глаза и склонить голову, вдыхая воздух, улавливая тонкий аромат цветка, о чем бессмертный грезил в редкие моменты передышек, когда удавалось поспать и мысленно вернуться в былое прошлое, когда им ничего не грозило; когда мужчина мог протянуть руку и коснуться нежной кожи своей возлюбленной, огладить плечо и провести по мягким длинным волосам. Лишь об этом может мечтать мужчина, который был вынужден расстаться с супругой и все силы свои и время положить на бесконечное странствование, когда присутствует угроза преследования.

маленькая трагедия. его рвало на части, а разум отказывался помогать и подсказывать решение

- что ж... будем действовать по плану, а там посмотрим

к тому моменту у Аида уже была устная информация, хотя чужаку пришлось за неё заплатить не мало - полтора килограмма риса, хотя подобная плата казалось великой для простых смертных, ведь для них это пища и средство к выживанию, но не для бессмертного. Греку было лишь на руку избавиться от лишнего балласта и разыграть мини-сценку перед информатором, словно этот рис чужак буквально от сердца отрывает и мысленно прощается с приличной пищей на ближайшие недели две; а вот информатор наживку проглотил и рассказал Гадесу то, что знал про Антилу, ударяясь даже в подробности центральной части города. Как оказалось, этот город делится на секции, которые имеют строгие границы, а структура этих секторов напоминает кольца на срезе дерева: самое крайнее кольцо отходит нищим и бродягам и охраняется слабо, но патрульные иногда являются в эти места для проверки и поддержания авторитета власти Антилы; следующие три сектора занимает промышленность, где простые люди-инженеры производят и чинят технику; после чего ещё два кольца-сектора являются самым настоящим лабиринтам из-за плотно-застроенных домов, где живут зажиточные люди или же старшие инженеры, отвечающие за эксперименты и разработку новых технологий (по словам информатора, в этом секторе патруль осуществляют андроиды, которые сканируют каждого прохожего и находят его в своей базе данных, это обязывает каждого гражданина Антилы показывать свое лицо по первому требованию).

видимо, именно это и стало помехой собрата, когда его засекли андроиды и не нашли никаких сведений по своей базе данных

информатор рассказал, что в те два сектора попасть сложнее всего, но можно пробраться по воздушной трубе, по которой из центра города пускают отравленный газ, а тот в свою очередь распространяется за приделами самого крайнего сектора Антилы. Именно он и занимает собой большую часть низменности на подходе к столице, отравляя атмосферу, из-за чего вся округа кажется мёртвой пустыней какой-нибудь далекой планеты, и тянется эта пустыня на сотни километров, отравляя жизнь простым работягам.

Ну и сердце Антилы - самое узкое кольцо, а весь его сектор принадлежит высотной башне с острием на конце, из далека напоминающим иглу веретена. По сути, в башню можно добраться по той же самой трубе, ведь именно башня выделяет ядовитые пара.

- ...но я тебе не советую, приятель. Тебе придётся преодолеть четыре с половиной километра, а там повышенная концентрация ядовитого газа. Твой респиратор быстро загрязнится или вовсе не сможет отчищать воздух, так что ты в любом случае надышишься парами и ляжешь там, пройдя одну шестую пути. - чуть обеспокоенно говорил человек, с которым Аид затаился в хилом бараке, скрываясь от солнца, пыли и любопытных прохожих. - Когда доберешься до третьего сектора, это будет шестой сектор от нашей стороны, то найдешь люк. Тот расположен по левую руку и, если тебе повезет, то над ним будет мелькать слабый свет лампочки. Но та могла перегореть, так что искать придётся на ощупь.
Беспокойство смертного понятно, вот только тому не стоит знать, что путнику не смертельны ядовитые пары, так что Аид благодарит информатора и обещается быть осторожным и прислушаться к его советам:
- благодарю тебя. Надеюсь, что этого тебе хватит. Это всё, что есть у меня. - сухо проговорил бессмертный, уговаривая себя не поднимать глаза и смотреть лишь на мишки риса, поскольку в глазах его не было страха или удивления, лишь твёрдая уверенность в себе.
Он уже почти что видел свою цель, его воображение рисовало картинку по мере того, как смертный рассказывал про сектора и их особенности; и как хорошо, что в этот момент мужчина ничего не держал в руках, иначе эта бы вещь сломалась от сильной хватки бога. Но надо придерживаться плана и делать всё, чтобы его не раскрыли, иначе другого шанса может не представиться; единственное о чем задумался сейчас Гадес - это то, что всё же стоит как-то зашифровать полученную информацию и придумать способ передать её своим собратом, если вдруг грек не дойдёт до цели и попадёт в плен. Мысль эта подкинула мужчине идею спросить человека про Тартар богов, но он вовремя отдернул себя.

не стоит рисковать. сначала - уничтожить оружие этих паразитов, а уже потом заниматься вызволением своего племени

- а чего ты вообще туда рвешься, приятель? - заинтересованно спросил информатор, когда Аид уже приподнимал пыльную занавеску из плотной ткани, служившая этому бараку дверью.
- ищу кое кого, - коротко отозвался Гадес, а после добавил, когда смекнул, что такой ответ не вполне удовлетворил человека и может зародить в нем семена подозрения: - когда-то нас с женой разлучили, а потом я узнал, что она в Антиле и работает на людей из высшего общества.

этого было достаточно, более смертный не задерживал чужака и не донимал его расспросами, а лишь понимающе покачал головой. Подобная история, которую Аиду пришлось выдумать буквально с ходу, стала классической трагедией каждой третей семьи; когда в одно продолжительное время военные из столицы наведывались в поселения бедняков и силой уводили из семей молодых девушек или крепких здоровьем подростков, чтобы те становились невольными рабами на службе у людей из высшего общества. Как-то раз Аид застал такое вот пришествие вооруженных людей, когда остановился на ночлег в каком-то поселке. его поразила дикость и жестокость людей, их манеры и требования беспрекословного подчинения, а тех, кто шел против их власти, военные подвергали электрическому заряду. Да, они не убивали и не сжигали поселения, но в целом поведение их напоминало бессмертному о народах варваров каменного века или времена крестовых походов под знаменем благой веры, но жестокими методами. Тогда-то грек узнал, что всех тех, кого военные забирают с собой, их перевозят в Антилу, что так же напоминало рабский строй и методы захватчиков. Однако, были среди простых смертных те, кто шел добровольно, поскольку это был единственный шанс выжить самому и позволить своей семье забрать свою порцию крупы на ужин. Казалось бы: верный способ попасть в сердце нового мира и приблизиться к своей цели, вот только Гадес даже не думал проникать в Антилу подобным способом, сохраняя последние остатки гордости за себя, своё звание и гордость за свой род; богов можно пленить, можно лишить сил, власти, но клеймить меткой роба... низа что. к тому же Аида быстро бы раскрыли ещё на пути в город, когда всех пленных заставляют переодеться в соответствующие вещи своей касты - это раз; а два - не подходит по возрасту, ибо забирают исключительно молодых, красивых и здоровых, у кого нет явного уродства и над кем будет легко удерживать контроль; стало быть - взрослых мужчин с внушительными мышцами военные никогда не забирали, находя их опасными и неуправляемыми.

покидая шумный базар с убогими жилищами самого крайнего сектора, Гадес вновь ловит то самое чувство; оно напоминает страннику о безопасности и о Персефоне, ведь именно тонкий аромат спелых яблок учуял тогда мужчина, но претворился и самого себя убедил в том, что это всего лишь приводились ему. откуда в этой пыли и грязи взяться спелым яблокам? Но вот снова его чутье обострилось и задергало что-то внутри, как будто побуждая мужчину идти на зов столь тонкого аромата, до боли знакомого, от чего сердце сжимается в груди и отдаёт щемящей болью. Ему хотелось остановиться вновь, замереть на одном месте или обернуться бездушным камнем, лишь бы не сорваться продолжать свой путь или переждать наваждение, так похожее на древнюю магию древней богини, чего никакими силами и средствами не отнять; и Аид прикрыл глаза, прошептав про себя: - голубка моя, молю... будь юркой как мышка в кладовке, невидной как первая снежинка в ноябре, пусть тени - верные мои - сокроют тебя от врага нашего, а последнее перо Удачи спустится тебе в руки. Молю, сбереги себя, любимая. Простые слова, сорвавшиеся вместе с пылью беззвучно с потрескавшихся губ, но вера мужчины делает из этих слов молитву и дарует её той, кто больше всех милей греческому богу, кто по духу ближе всех к нему; но сейчас так страшно произносить и даже помышлять имя возлюбленной, что лишь мимолетным образом балует себя бог и тут же заставляет картинки исчезнуть из его разума.

рукой он проверил через многослойные ткани одежды браслеты на плечах и предплечьях, убедившись лишний раз, что те на месте и их не видно глазу людскому

На смену кратким сюжетам далёкого прошлого всплывает схематичная карта города, которую Гадес воспроизвел по памяти, на сей раз не сбавляя шаг, но и удерживая спокойный темп, дабы не привлекать внимание. Ему пришлось надеть окуляры с темно-синими стеклами и с самодельной резинкой - это помогало ему смотреть на окружающее без риска, поскольку со временем подавления своей силы и частого пребывания под лучами солнца сыграли злую шутку с обликом древнего бога - от света или обострения чутья, как сейчас, радужка глаз становилась бледно-серебренной и кому-то чудились даже неестественной белой. Но сейчас Аид не мог оценить свое внешнее состояние, так что решил перестраховаться, не смотря даже на то, что в секторах промышленности почти не проникали лучи солнца. Здесь были узкие проходы, а двери в здания маскировались в стенах и, если не знать и не иметь специальный цифровой ключ, то никогда не отыщешь нужную дверь, а открыть так тем более. Но не дверь нужна Гадесу, а здание-цилиндр, где можно проникнуть в трубу отходов, однако... заданная установка исчезает с импровизированной строки первой важности, когда перед лицом Аида колыхнулась белесая прядь волос.

они замерли в тот же момент. она - пересекающая улицу, идя своим путём; и он - так и не прочертив невидимый крест их пересекающихся дорог. серый несимпатичный капюшон покрывал голову и скрывал своей тенью лицо, но из-под него глядели те самые глаза, хоть и потухшие слегка; серые тряпки прятали надёжно молодое тело богини и естественный цвет светло-русых волос которые, как казалось теперь Аиду, чуть сильнее выгорели от солнца и нынешней экологии. Они замерли, едва разгоняя своими резкими порывами пыль, и замерли безмолвно, улавливая и вслушиваясь в ритм биение сердца не своего, а возлюбленного. Слова вертелись на языке, не удержим был порыв, этого сам Аид не заметил, когда рука приподнялась и потянулась к милому лицу. Зашевелились губы, отыскивая смелость проронить первый звук, но за место признания, Аид резко шипит:
- За мной!

Пальцы скользнули по ветру и ухватились за рукав, потянув девушку за собой и не позволяя ей отставать, а сам мужчина не позволяет себе затормозить или обернуться. В какой-то момент он разжимает пальцы, прекрасно понимая, что им будет проще идти порознь, а не держаться за руки, толкаясь в узком проходе меж промышленных зданий. А, как только на пути им встретился небольшой выступ, похожий на заблокированный проход, Гадес поймал руку супруги и притянул к себе, укрывая её и себя в этом временном убежище лишь для того, чтобы перевести дух, ибо терпеть уже не было мочи.

- Голубка, любовь моя! - всё так же шепотом, но от чего-то боясь прикоснуться к собственной жене, словно от его прикосновения Кора может растаять или того хуже - спровоцирует древнюю силу, что погубит их обоих. - Не стану наговаривать на судьбу, но и описать своей радости видеть тебя живой и свободной...

Фраза обрывается из-за посторонних шагов, заставляя мужчину затаить дыхание; это трезвит разум и заставляет задуматься о том, что в секторе стало как-то слишком тихо.

- Слышишь? Никакого сигнала, словно нас и не засекли.

Это кажется странным и подозрительным,

+1

6

This is our time,
No turning back
We could live, we could live like legends

- Головокружение, припадки и судороги уже начались? А как насчет кровотечений и рвоты на фоне буквального распада белков в твоем теле, ммм? - начала с ходу блондинка подойдя к одному из переходивший улицу служащих-караульных Антилы. Шаг был рискованный и дерзкий, но Персефона была готова рискнуть. Богиня сделала ставку на самый главный страх людей и не прогадала.
Смерть… Вот чего продолжали бояться люди, даже когда сумели пленить бессмертных, спрятаться и развить собственные технологии, позволяющие отсрочить неминуемое на сколь угодный срок. Но такая роскошь была доступна не всем. Лишь элита и избранные открывали для себя прелести прекрасной жизни, в которой им не грозили болезни или гибель.
Лицо мужчины тут же вытянулось в удивлении, длившемся пару секунд и прерванном приступом кашля, который заставил облокотиться спиной к стене ближайшего здания и согнуться пополам.
- А ведь изменения в твоем теле необратимы. Именно это скорее  ответит или ответил врач. Белки рицина и алкалоиды действуют очень метко. Тебе осталось не больше  двух дней. Но тебе повезло, несказанно причем, - глаза девушки блеснули, а спокойный и хладнокровный тон не ужаснул, а заинтриговал, словно недосказанная часть фразы таила в себе панацею от всех проблем умирающего караульного,- Лекарство есть, но ведь ты сам понимаешь, что тебе оно не по карману, - странный торг, более уместный из уст опрятно одетых с иголочки медиков сидевших в чистых кабинетах и принимающих персон из высших эшелонов Антилы, а не разодетой в дешевые тряпки, покрывающие все тело оборванки из промышленного района города. Персефона была к этому готова. Таких как она сейчас тысячи во внешних и промышленных районах города. Все они образовывают безликую однородную массу, вычленить из которой кого то конкретного было бы сложно. Андроиды здесь не особо промышляли, поэтому даже если попасть в поле их зрения отсутствие в базе можно списать на то, что у нее не было доступа к другим уровням, вот и все. Нищих болезненных оборванцев никому и в голову не придет пускать дальше или даже пытаться вести строгий учет их – все они расходный материал и отпущенное им время заканчивается очень быстро.
Девушка оборачивается по сторонам и, убедившись, что прохожим глубоко начхать на согнувшегося от кашля мужчины и нищенки, наверняка выманивавшей у бедолаги последние гроши, запускает руку во внутренний карман куртки. Выудив оттуда комочек непонятного месива, она беспардонно запихивает его в рот обреченному на смерть.
- Аванс. И чтобы не быть голословной, - коротко отчеканивает богиня и выжидает время. Жертва испуганно смотрит в глаза Персефоны. Мужчина вдруг замечает, что голова проясняется, а дрожащие руки впервые за эти два дня принимают привычное положение.
- И запомни: я свои дары забрать всегда успею. Твоя жизнь теперь в моих руках.
Богиня наклоняется к уху мужчины и что-то быстро говорит ему. Он лишь кивает словно болванчик. Лицо его покрылось испариной, а испуг скрылся за ладонями, обхватившими лицо. Он медленно сползает по стене, а открыв глаза не может взглядом отыскать незнакомку, подарившую надежду на спасение. Недалекий смертный не думает о том, что именно эта девушка с прекрасными голубыми глазами, отражающими печаль и тоску ее души по чему-то утраченному, пару дней назад сама же и отравила его, выбрав жертву не случайно. Ей нужен был рычаг давления, ниточка, за которую можно было дернуть, чтобы заполучить желаемое.
Для богини весны, которой подвластны все растения на земле вырастить даже в таких ужасных условиях необходимое растение было делом вполне не сложным. Сложным было сокрытие этого самого заветного цветочка, который возможно станет главным козырем. После долгих раздумий выбор пал на клещевину, из-за токсичных белков, наносимый непоправимый вред организму людей. Для богини он был всего лишь забавным цветком, а вот для остальных нес смертельную угрозу.
Бессонная ночь перед долгим пешим путешествием в Антилу не прошла зря – богине удалось придумать, где можно скрыться в случае чего и промышленные участки подходили идеально. Именно там она и вырастила клещевину. Выделив нужное количество яда, она тут же уничтожила растение, мимоходом отметив, как же гадко у нее на душе. Среди пыли, грязи и токсичной убивающей среды было отрадой для сердца увидеть на несколько минут сильные зеленые стебли, красноватые листы и ужасающе прекрасные цветки, украсившие клещевину. Сердце болезненно сжалось, когда скукоженные, опаленные части растения, словно прячась, снова исчезли в глубинах сероватой, влажной пыли на которую богиня не поскупилась вылить добрую половину фляжки с водой.   
И когда же она только успела стать столь изворотливой. Персефона и сама этого не знала. В те редкие минуты покоя и уединения она предавалась размышлениям о том, что делать дальше. Кольцо человеческого влияния предательски сжималось подобно петле на шее осужденного к казни, безопасных мест на земле не осталось. В  собственных кошмарах богиня больше не бродит по наитемнейшим уголкам Тартара, озираясь и щурясь в поисках притаившихся монстров во тьме. Теперь, в редкие минуты отдыха ей видятся смертные охотники, затягивающие на ее шею петлю, обдающие ее разрядами тока и волочащими в неизвестность, чтобы и ее саму, подобно низшим кастам смертных пустить в расход. Каждый раз она просыпается в ужасе. И каждый раз обещает себе, что не допустит подобного. Теперь Персефона была сама по себе. Так лучше и безопаснее. Поставить под удар Гадеса было бы эгоистично, неправильно и жестоко, поэтому пришлось прятать глубоко в душе ту боль от расставания с возлюбленным и двигаться дальше в надежде, что однажды все изменится, и она снова будет рядом с тем, кому подарила собственное сердце десятки столетий назад.
Прежняя слегка наивная и веселая богиня, с детской улыбкой и непосредственностью скрывалась теперь глубоко внутри сильной и волевой бессмертной. Заразительный смех и улыбки больше не срывались с ее губ – презрительная и саркастичная ухмылка все чаще росчерком пера рисовала на лице призраки былой искренности. Милосердие и сострадание теперь уступили место равнодушию и отстраненности. Всем этим изменениям были виной события, которым Персефона стала свидетельницей. Пренебрежение со стороны смертных природой, брошенный ими вызов законам, над которыми они были не властны и которые писали не они и разрушение в принципе идей о том, что смертные всего лишь часть существующего мира, винтик в сложном механизме Вселенной, а не хозяева и венец природы. У природы не может быть главенствующих ролей и второстепенных – важна каждая деталь и существо. Даже бессмертные боги, монстры и герои выполняли то, что им предначертано. В те далекие дни молодости, когда Персефона не была лишена юношеского максимализма, она не задумывалась об этом. Все казалось простым и ясным, словно день. Она не верила ни в судьбу, ни в рок, а само существование мойр ей казалось несправедливостью. Это с годами все изменилось. Время, неумолимо бежащее вперед и не ждущее никого научило ее, что во многом она ошибалась. Теперь она и представить не могла, что бы произошло с ней, если бы она так и осталась беззаботной вечно юной приносящей весну богиней. Если бы она не увидела и другую сторону медали. Если бы он не показал ее Персефоне. Слепое и беззаботное неведение погубило бы ее, не оставив и шанса надежде на спасение.     

Устройство города, его районов и секторов позволяло быстро ориентироваться на местности, что обрадовало богиню. Едва ли единственная удача за последние пару часов. Она шла по узким грязным улочкам промышленных секторов города и мысленно проклинала сковавшие тело одежды и респиратор, который только мешал. Иначе нельзя - человеку было просто не под силу бродить по этим районам и не лишиться легких при этом. Персефона остановилась на мгновение и пошарила рукой в кармане куртки.
На месте. Теперь главное отыскать нужную дверь.
Это был отчаянный шаг, но богине был необходим проход в сектора, располагавшиеся за промышленными комплексами, а без специального ключа это было сделать нельзя. Она долго обдумывала как заполучить его. Отнять силой у одного из смертных было самой первой мыслью, но они не были такими дураками, блокировки, распознавание лиц, отпечатков, все это работало на ура.
Нужен другой путь.
Он и был найден. Если все пройдет как нужно у нее в руках будет ключ к другой части города и она сможет узнать, как хотя бы приблизиться к самому сердцу Антилы и попытаться уничтожить адскую машину, дающую такую власть смертным.
Персефона обеспокоенно наматывала круги по этой части города. Мысленно она воззывала ко всем бессмертным родственникам, имена которых только помнила, моля подарить небеса хоть малую толику удачи.
Удача понадобиться ей как никогда. Если сделка выгорит, а парень окажется не законченным идиотом, чья жажда жизни перевесит все остальные установки, через пару часов у нее будет то, за чем она охотилась последние пару дней.
Богиня пересекла небольшой уличный рынок и хотела было пройти один из перекрестков, как внезапно почувствовала чей-то пристальный взгляд на собственной спине. Она закрыла глаза и выдохнула, готовая к побегу, но все ее инстинкты и готовность сошли на нет, когда резко обернувшись богиня встретилась взглядом с тем, кого меньше всего ожидала здесь встретить.  Сердце забилось неимоверно быстро, а дыхание перехватило.
Милый мой, это и правда ты?
Богиня первой не выдержала и пристальный взгляд прервала моргнув.
Мираж или иллюзия?
Если это и правда ее возлюбленный супруг, то почему она не сумела почувствовать его присутствия в городе, как это было с остальными пару лет назад. Тогда, лишь уловив призрачные флюиды присутствия кого-то из греков, она без оглядки бросилась бежать и не останавливалась, пока их не разделяло значительное расстояние, чтобы ауры никоим образом не вступили в контакт. Она тогда только получила злосчастное сообщение кого-то из собратьев, кому удалось проникнуть в город и передать узнанное остальным.  Персефона была преисполнена праведного гнева и решительности покончить со всем этим незамедлительно, но жизненные обстоятельства , трудное на деле исполнение задачи и более близкий контакт с охотниками за бессмертными остудили ее пыл. Она стала более осторожной, старалась все обдумать и просчитать пути к отступлению. Богине весны было что терять. Персефона придавалась грезам о прошлом лишь в редкие моменты передышек и всем сердцем верила, что однажды сможет вернуть себе утраченное, пусть жизнь и не будет такой же.
Богиня замерла в ожидании. Как же следует ей поступить: выбор слишком сложен, но Аид делает его за супругу. Он также взволнован, но вместо приветствия или каких-либо других слов он лишь бросает короткую фразу и, ухватив за рукав, тянет жену куда-то. Персефона не находит что сказать, а лишь следует за супругом, который уверенно следует по лабиринтам узеньких улочек промышленного района. Через несколько шагов богиня отпускает  руку супруга лишь кивком показывая, что последует за ним. Привлекать внимание сейчас не лучшая идея. Она осторожно озирается: не видно ли охотников либо стражников на горизонте и спокойно выдыхает лишь когда Гадес заводит их за выступ в узком проулке загораживая собой и оттесняет ее в тень. Тьма для богини не помеха, она отлично видит как изменился облик супруга. И больше всего ее беспокоят его глаза.
- Любимый, сердце мое, как же я рада, что ты в порядке! – рука богини мимолетом скользит по щеке супруга, убеждая обладательницу, что возлюбленный действительно сейчас перед ней.
Персефона одергивает руку, услышав шаги и голоса, зависшие и смолкшие вдалеке.  Сначала ей показалось это странным, ведь греки находились столь близко, разве их ауры недолжны были выдать их, впав в резонанс, как это случалось раньше. Девушка оглядывается вокруг ища причину извне, ведь всему должно быть объяснение.
- Даже не знаю, но в любом случае это удача, здесь много стражи, - начинает богиня и замирает на мгновенье, ее взгляд бродит вокруг натыкаясь на стены, она задумывается и неуверенно продолжает: - Может дело в зданиях, вернее в стенах, вот взгляни сюда,  - она протягивает руку чтобы дотянуться до ближайшей стены проводит ладошкой по плотной кирпичной кладке, - они ведь изнутри прошиты металлическими листами специального сплава, оборудование чувствительно к излучениям и его нужно от него защитить, эффект экранирования или что-то вроде, - Персефона высказывает размышление, но разум ее занят совершенно другим. Сердце бешено бьется, готовое выскочить из груди от одной только мысли о том, что сейчас ее дорогой муж рядом, и она может побыть с ним хоть чуточку, ловя каждое мгновение и высекая в памяти каждое слово, смену выражения лица и прикосновение. Сейчас ее устроит любое объяснение, пусть самое фантастичное, научное или нелепое лишь бы позволило продлить эту встречу подольше. Богиня снова поднимает руку и берет в свою руку Гадеса. Заметив, что ничего не произошло, она придвигается ближе и, встав на цыпочки, целует иссушенные ветром губы супруга, словно пытаясь вдохнуть в них чуточку больше жизни. Прервав поцелуй, она не спешит отстраниться.
- Мне так тебя не хватало, - в голосе слышна грусть, но теперь богиня улыбается так же как прежде, даря искреннюю улыбку единственному, для кого берегла ее.
- Если это и правда так, нужно воспользоваться этим изъяном, который смертные не учли, в других секторах нам так не повезло бы, - опьянение разума понемногу отступает, уступая место мыслям о первоначальном плане богини. Она не забыла о назначенной встрече, до которой оставался час. Богиня выглядывает из-за плеча Гадеса и осматривает проулок. Не обнаружив ничего подозрительного она протискивается вперед и манит пальцем Гадеса, безмолвно призывая следовать за ним.
- Мне нужно забрать кое-что, - Персефона выуживает из кармана старые как мир механические карманные часы и смотрит на время. Уловив любопытный взгляд супруга, она смеется.
- Классика не подведет, пришлось выбросить весь этот электронный мусор, меньше вопросов и вычислить сложнее. Меня ведь нет в их базе. Пока нет.
Богиня оглядывает и без того узкую улочку, заставленную пожитками уличных торговцев, надеящихся втюхать товар рабочим промышленной зоны или просто прохожим и тем самым обеспечить себе хотя бы миску жиденькой похлебки или пару ложек риса, и следует вперед часто поглядывая через плечо, иногда притормаживая и касаясь ладонью руки супруга или задевая его плечом, когда нужно было в очередной раз протиснуться по узкой улице, образованной плотно стоящими друг к другу зданий фабрик, заводов и прочих промышленных комплексов, которыми был полон этот район и образовывал весьма занятную картину сочетания не сочетаемого.   

Faith blows hard on our shoulders,
But legends never die!

+1

7

[indent] всё что так долго прятал от всего мира; что схоронил глубоко в сердце своём, лишь бы чужие мерзкие руки не добрались до сокровища; им и так удалось разрушить его дом и разворовать сокровищницу Подземного Царства. В руины люди превратили то, что было дорого и свято древнему греку, убеждая весь мир и себя самих в правдивости мысли, наплевав на законы времени и пространства, словно они выше этого...
[indent] он сберёг самое ценное что у него было, укутал в пыльных складках рваных тряпок, ощетинился сам и тал колючим, дабы отвадить от себя любопытных и назойливых людишек; ведь те инстинктивно, завидев путника, тянутся к тому и видят в мужском образе того, кто способен защитить их. Да... так могло быть раньше, когда Аид заботился о душах умерших и предавал тех истинно-праведному суду, не принимая взяток и не одобряя лесть со стороны. Но то было в далёком прошлом, когда богу незачем было поднимать из своего Царства без веских причин; теперь всё иначе и пришлось стать другим, лишь бы не узнали. Только бы не нашли и не поймали; не от того, что бессмертный боится плена и пыток, а с точки зрения логики.
[indent] — если меня схватят, то выиграть нам в этой войне станет на пару процентов ниже. Во всяком случае... жертва не должна быть напрасна и прежде, чем попрощаться со свободой, надо сделать всё возможное и выложиться по-максимом. Это понимает каждый из нас.

[indent] мысли — туман, а слух словно заложило; на краткое мгновение Аид был оглушен, хоть со стороны и не скажешь. Сейчас его разум испытывал нагрузку, а пульс участился до 175 и резко падал вниз, от чего кончики пальцев холодели; ибо эмоции скакали от неудержимого восторга до панического страха. Накопившийся опыт и приобретенные привычки в новом мире кричали о том, что бессмертному стоит оттолкнуть от себя богиню и устремиться как можно скорее в противоположную сторону. А вот сердце готово было выскочить из груди и пасть в ласковые руки любимой, увидеть которую здесь и сейчас Гадес надеялся меньше всего, заранее похоронив свою память и все свои чувства относительно Персефоны. И разум кричал:
[indent] — это не правильно! Отпусти её руку! Вы не должны были встретиться!
[indent] но толку слушать разум, когда взгляд ловит каждую мелочь и впитывает в себя знакомый образ Коры, насыщая себя реальностью, а не теми иллюзиями, что являлись мужчине во снах в моменты краткого отдыха. Затаившись в узкой щели, прижавшись к стенам, эти двое боялись дышать, или вовсе забыли как это делать; им было боязно коснуться друг друга, но вместе с тем — видеть любимого перед собой и не тянуться к нему было выше всяких сил; оно было сильнее самого сильного страха и отчаяннее всех фундаментальных планов. Когда любимая и родная протягивает руку и смотрит в глаза, Аид не способен овладеть собой: он так же смотрит в живые глаза Персефоны, пока огрубевшими руками обнимает идеальный женский стан, коим богиня была наделена отроду, являя собой воплощение идеала хрупкой снаружи и отважной внутри женщины. Нет никаких препятствий на пути, супруги всё ближе друг к другу и дышат одним воздухом, когда губы их соприкасаются. Сложно удержать себя, отказаться от столь желанных губ, когда в нос заползает тонкий аромат полевых растений и уносит Аида в то прошлое, где они были счастливы и вели совершенно обыденную жизнь, имея лишь мелкие и незначительные хлопоты. Объятия становятся крепче, теперь уже Гадес прижимает Кору к себе, а спину богини укрывает своими руками и отворачивает к углу; он стремится защитить и уберечь своё счастье, сокрыть от этого враждебного мира и лишь ему одному иметь возможность смотреть в лицо любимой, трогать её волосы и гладить лицо руками. Желание это на пороге животного когда, томимый жаждой и голодом, наконец дорвался до горного источника и рога изобилия, то готов потерять голову и накинуться на всё это с диким рыком; но Аид вовремя смог осадить себя и ухватить внутреннего зверя, заталкивая того обратно в чёрную колючую клетку, иначе последствия могут быть непредсказуемыми и уж точно не принесут бессмертным пользы. Последний вздох, и руки отпускают девушку, давая той полную свободу к действиям, хотя муж оставался стоять так же, преграждая путь, руководствуясь своим началом.

[indent] — Если это правда так, то нам стоит воспользоваться преимуществом. Но не забывать про осторожность. — осматриваясь через плечо, Гадес улавливает потерянную нить мыслей, за которую держался последние несколько дней, видя лишь одну конечную цель. Вот только мир, как бы люди не стремились его переменить, всё тот же и ловко подносит неожиданные сюрпризы, бить в самые уязвимые точки и вынуждать обитателей своих импровизировать.  Кому как не бессмертным, кто прожили не одно тысячелетие и знают этот мир с начала его времён, не знать о причудах судьбы и то, что любая победа даётся с огромным трудом? — Рассчитывать на то, что нам так же повезёт в центральной части Антилы, в самом деле не стоит. Тут ты права.
[indent] Поглядывая в сторону, следя за возможной опасностью со стороны проулка, и наблюдая за действиями Персефоны, вслушиваясь в её слова, сразу становилось ясно, что сюда девушка забрела не просто так; у Коры был собственный план, которому она придерживалась и теперь, умело скрыв своё нутро. Ведь мужчина почувствовал, как взволнована его любимая, они достаточно хорошо знали друг друга, чтобы не заметить подобного. Просто нынешнее положение диктовало свои правила, коим стоило подчиниться, не смотря на своё происхождение.
[indent] — Ещё немного терпения. Последний рывок. На карту поставлено слишком многое, мы не имеем права эмоциям испепелить те мосты, которые возвели таким трудом.
[indent] Одна дорога до этого места далась не легко, а дальше будет ещё трудней и опасней, о чем Аид с Персефоной прекрасно знали; они не тешили себя иллюзиями ни в той прошлой жизни, не станут делать этого и теперь, когда вокруг пыль, высоченные стены и враги повсюду. Конечно, в своём нынешнем облике, они легко вписываются в местный колорит и, даже если продолжат идти далее вместе, то подозрения вызвать не должны, но... а если их всё же засекут и нападут? Если такое случится, то вся армия Антилы будет охотиться за двумя объектами и приложат к этому все свои силы; в таком случае, шансы успешной миссии у бессмертных будут близки к нулю. Куда проще и практичнее будет разойтись и действовать самостоятельно, в таком случае, если засекут одного, то у второго будет возможность ускользнуть, как бы трудно не было... Аид прекрасно понимает, что отпустить Персефону сейчас, когда та стоит рядом воплоти, ему будет стоить колоссальных усилий! И ещё ему так же хорошо известно, что люди не должны увидеть и узнать их, он не позволит этим мерзким созданиям причинить вред его любимой. Может смертные и возомнили себя новыми богами этого мира, разворачивая историю таким образом, что истинные божества оказались на месте Титанов, коих когда-то давно запечатали в тёмном и глубоком Тарторе.
[indent] — Не допущу.
[indent] За пару минут Гадес принял решение, что им с Корой всё же придётся разойтись; остаётся лишь обсудить план и действовать сообща, прикрывая друг друга, а потом... обозначить место встречи и подготовить запасной план, если что-то пойдет не так. Мужчина знает по жизненному опыту, что на долго их удача не продлится; так что Аид шагнул из их укрытия, предварительно надев окуляры обратно и прикрыв голову капюшоном. Если он сгорбится, то из далека будет походить на очередного убогого, коих встретить можно почти везде и на таких стараются не смотреть, людям стыдно и неприятно смотреть на корявую версию себя, так что всегда отводят взгляды и морщатся.
[indent] — Встреча? любопытно... — в голосе отчетливо слышалась ревность, но это было ещё от общего напряжения, ведь они не на травке валяются сейчас пот чистым небом — Знаешь, меня всегда привлекало в тебе эта черта. Твоя независимость, хоть с виду и не сказать. — говорил он тихо, повернувшись к девушке и довольствуясь тем временем, что ещё было у них, улавливая черты и плавные жесты руками — Не сомневаюсь, что твой план безупречен, ты ведь такая предусмотрительная. Но... Как же сложно, как же сложно мне отпустить тебя, моя голубка. Твои губы, аромат кожи... наш малыш Дионис просчитался, нет коктейля крепче, чем ты. Мой дурман. Моя богиня.... Слова эти читались во взгляде, они рвались из груди немыми стонами и били по костям глухими сердечными ритмами, услышать которых могла лишь она. — Нам лучше пойти порознь. — слова как тяжелые камни, брошенные с моста в глубокие воды реки, падают и тут же тонут ко дну во мрак. — Если есть какая полезная информация, то говори сейчас. И... по долгу на одном месте нам лучше не стоять.
[indent] Мужчина делает один шаг вперед и вновь целует свою жену, выхватывая воздух и без стеснения дышит запахом цветка, чтобы в следующий момент резко отстраниться и потянуть богиню за собой мягко, не собираясь применять силу в том случае, если его ударят по рукам и потребуют пустить. Это даже забавно... навевает воспоминания.
[indent] — Мой путь лежит через отходную трубу. А каким путём пойдешь ты?

+1


Вы здесь » STORYCROSS » кривые зеркала » — the exiled gods ;