STORYCROSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » broken down on the broken shore


broken down on the broken shore

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

broken down on the broken shore
y o u n g priest anduin wrynn // o l d lion varian wrynn

http://sa.uploads.ru/31OM5.jpg http://s9.uploads.ru/kaoR9.jpg
http://s3.uploads.ru/R7BrS.jpg http://s5.uploads.ru/v0xN2.jpg

«Jean-Pierre Taieb - Running After My Fate»

Закончились битвы с Легионом, и жреческий долг прост - упокоить павшие души, собрать тела и предать их земле или костру, как тому подобает. Принц_уже_король Андуин знает, что в первую очередь он - лидер своего народа, и только после - жрец света, но его долг остается таким же, как и у любого другого последователя Света. Правда, он умалчивает о том, что не только павшие заботят его, но и вторая часть отцовского меча, затерянная среди камня и пепла. То, чего юный король не ожидает - так это встречи с призраками и демонами в глазах, до боли знакомых.
Смотреть в глаза мертвецам - это одно; в глаза же тех, кого похоронил и оплакал - совершенно другое

+2

2

Ben Howard - In Dreams

Едкий запах скверны и пепла раздражает ноздри. На Расколотом Берегу следы сражений и незаживающие шрамы демонического вторжения видны отчетливее всего; Андуин сомневался, стоило ли ему вообще присоединяться к жрецам, которые отправились исполнять свой священный долг, но, убежденный, что ему пойдет это на пользу, Велен убедил Седогрива отпустить его — в конце-концов, это, в сущности, можно считать официальным делом. Делом, которое едва ли можно считать логичным для короля; Андуину, впрочем, не так уж и важно, действительно ли это дело дипломатически оправданно, или нет — все, что ему казалось в данный конкретный момент важным, совершенно не касалось политики. Это казалось вопросом исключительно морального спокойствия — и далеко не своего. Юноша осторожно бредет по выжженной земле, ощущая себя странно — здешние берега надолго потеряют возможность давать жизнь плодам и деревьям, и даже трава вряд ли будет расти на отравленной ядом оскверненной крови почве. Ужасное и тяжелое чувство; Ринн даже мельком задумывается над тем, каково здесь находиться друидам, чья тесная связь с природой в подобном месте могла бы быть их проклятием в значительной степени большим, чем даром.

Андуин ничуть не сомневался в том, какие эмоции вызовет у него расколотый берег — пополам с горечью потери и чувством леденящего душу страха при одном только взгляде на местность, его накрывало волной удушающего чувства безысходности. Слишком много людей сложили здесь свои головы, слишком многие сошли с ума и слишком многие из тех, кто, в общем-то, был героем, были лишены даже малейшей возможности на простые похороны, достойные их деяний. В общем-то, Андуин не тешил себя иллюзиями — вряд ли действительно хоть одно тело осталось нетронутым после всех тех тварей, что были у Легиона в услужении — только обглоданные до белизны кости, только пепел и дым, только то, что трудно назвать человеческими останками. Многие души здесь не были успокоены — души  держались за долг, который не успели исполнить в своей смертной жизни. Это было настолько тоскливо и печально, что где-то внутри Андуина зарождалось сомнение — а стоило ли ему вообще быть здесь?

Молодая жрица аккуратно касается его плеча спокойным ободряющим жестом, точно бы пытаясь привести его в чувство — и король неожиданно понимает, что просто смотрит на одну-единственную точку на земле, будто бы завороженный, точно памятник самому себе, и своей бессмысленной попытке размышлять. Он стряхивает с себя это ощущение беспомощной волчьей тоски, кивает жрице и мягко улыбается, показывая, что готов.

Он сам решился на это. Это его долг, как целителя и жреца.

Пусть даже само место, где встретил смерть его отец, вызывало в нем целую бурю противоречивых, неясных чувств. Возможно, его скорбь слишком глубоко вонзила острые когти в сердце.

Однако, своего отца Андуин уже оплакал.

Молчаливо глядя на жрецов, юноша выдыхает отравленный серой воздух, и делает шаг следом, прислушиваясь к ощущениям.

Это должно быть легче, чем в прошлый раз — зов потерянных душ уже не заглушит вой сонма демонов.

▼ ▼ ▼

У Андуина в голове тысяча и одна мысль, сплетенная в липкий и вязкий комок из боли, сожаления и горечи, лишенной фальши; он отбрасывает собственные чувства и эмоции в сторону, точно ненужный хлам, призывая Свет принять и освободить очередную заблудшую душу от долга, ту, что устала цепляться за смертный долг, но не осознала, что уже от него избавлена. И это дается ему нелегко: чужие чувства заполняют его до краев, вместе с криками боли и волнами воспоминаний о сотнях чужих смертей, которые здесь произошли. У каждого бойца своя, особая история, и каждый их них желает ее показать, рассказать и объяснить свою жертву — и юный король все еще не умеет отгораживать себя от этой безумной стены чужих слез, чужих жизней и смертей. Даже когда внутри него — хаос собственных. Возможно, это было огромной ошибкой — предлагать свою кандидатуру и брать на себя невыносимую ответственность за павших, но он знал, что в правильности своего решения едва ли сомневается, даже несмотря на то, что его бьет крупной дрожью. Время перестало иметь смысл на, кажется, двенадцатом или тринадцатом из них — он перестал различать день и ночь, и все для него превратилось в одну сплошную и мучительную агонию каждого отдельно взятого солдата или офицера. Моральные силы его просто истощаются. Для него эти воспоминания всех и каждого превращаются в беспокойные и мельтешащие картинки перед глазами, мечущимися в сознании, болезненное настолько же, как мелкое витражное стекло осколками прямо в под тонкую кожу; он вдыхает боль и выдыхает горечь.  На руках короля — копоть и гарь, под корнем языка — острые шипы и ни единого желания произнести хоть слово. Чужое горе затапливает его, и сжимает терновым венцом виски, головная боль.  Андуин морщится, отрицательно мотает головой, когда та же самая жрица предлагает ему помощь — здесь есть те, кому помощь нужна куда сильнее.

Собственные чувства и эмоции теряются в чужом клубке бесконечной боли.

Перерыв он делает только тогда, когда боль в висках становится нестерпимой, а от усталости нет даже возможности призвать Свет; где-то в этот момент он понимает, что собственная эмоциональная отзывчивость его не доведет до добра ни коим образом.

Андуин медленно выдыхает и смотрит на небо; удивительно спокойное и высокое небо, на контрасте с мрачными и грязными оттенками земли.

Именно тогда он слышит неестественный звук, подозрительный, заставляющий всю сущность напрячься. Увы, источник оного он определить не может. Усталость затуманивает все.

Ринн отпускает собственные чувства на выдохе.

Возможно, ему просто показалось.

+2

3

Расколотый Берег. Едва ли Альянс и Орда теряли где бы то ни было за последние годы столько своих верных воинов, сколько пало здесь, на этих покрытых едким пеплом камнях, в гнилостном зеленом свете скверны, вырывающейся из могилы Саргераса.

Отважная стремительная атака, целью которой было разбить вторжение Легиона до того, как оно обретет полную силу и размах, потерпела полный крах.

Немногие смогли вырваться живыми с этого проклятого острова, нынче оказавшегося почти полностью во власти демонов.
Среди черных камней остались простые солдаты и великие предводители. Когда выжившие вернулись домой, пролилось много слез.

Решительные герои вернулись на эти земли позже, основательно подготовленными и соизмеряющими каждый шаг.

То, что они увидели, могло вогнать в уныние любого, какой темной не была бы его душа – со скверной, распространяемой демонами, не шло в сравнение никакое человеческое зло.
Те, кому повезло, обратились в прах, и белесые их кости украшали черный песок. Но кому-то повезло гораздо меньше. Куда страшнее была сомнительная возможность увидеть мир глазами демонов Легиона.

Скверна искажала, безжалостными пламенеющими когтями скверна рвала на части суть человеческой души, загоняла вглубь саму память, поднимая на поверхность всё худшее, на что способен человек.

Где-то далеко от боли взвыл Голдринн, сама суть ярости, дикий бог, осознавший, что случилось с тем, кто сумел прикоснуться к первобытному гневу и, опалившись, стать сильнее.

Могучий воин в тяжелых доспехах стоял среди скал, вонзив в землю черный двуручный меч. Не тот, что полагался ему судьбой, а тот, что принадлежал ранее демону. Прежнего владельца этот воин убил голыми руками, но демонов смерть своего бойца ничуть не смущала, им неведом дух товарищества, им неведомо сострадание. Как и воину.
Он забыл, что это такое. Скверна позаботилась о нём.
И в его отливающих зеленым глазах был лишь холодный огонь первобытной жестокости Легиона.

Где-то далеко впереди, у подножья скалистого холма, сражалась группа людей. Их дело – спасение душ павших здесь при  первой атаке на Расколотый Берег – некогда показалось бы этому воину благим и честным. Но не сейчас. Сейчас он взирал на происходящее с долей хищного презрения, далекие вспышки Света не вызывали ничего, кроме враждебности.
Знал ли этот воин, что среди людей впереди был тот, кто раньше был ему дороже жизни. Если и знал, то его это уже не волновало. Те чувства умерли, скверна подавила их, покрыла пылью и прахом, беспощадная сила разрушения не могла допустить ни капли любви в душе того, кто стал её оружием.

Вившиеся вокруг демоны сдерживали себя из последних сил, им не терпелось попробовать человеческой крови. А ведь до желаемой сладкой плоти подать рукой! Но никто не смел выйти вперед без команды. Их предупреждал лежавший неподалеку труп товарища, решившего, что вправе действовать без приказа. В прошлом воин был великим военачальником, это он помнил. Гончие скверны вскапывали землю когтистыми лапами, слабо поскуливали, но не преступали невидимую линию перед своим командиром. Воин же упивался своей властью, но не терял голову. Он выжидал только ему одному понятного момента.

И дождался. Пальцы, сжимавшие рукоять меча слегка шевельнулись, указывая в сторону людей. И демоны сорвались с места. Лицо воина чуть тронула довольная ухмылка. Он выдернул из земли меч и двинулся следом за своими отвратительными солдатами, сходившими с ума от жажды крови.

Вариан Ринн знал, сегодня крови хватит на всех.

+1

4

Андуин не знает, какую ношу ему тяжелее нести — ношу Жреца Света, обязанного следовать путем праведности, непогрешимости, поступать правильно и без единой толики гнева в душе, или долг короля своего королевства — быть мудрым правителем, что прислушивается к нуждам народа; уметь вести за собой армию, когда того требуют тяжелые обстоятельства военного времени, и знать, где пригрозить, а где — поблагодарить.

Все это сплетается в один-единственный адский комок, который совершенно не дает ему ни вдохнуть, ни выдохнуть. Расколотый берег режет его без ножа по живому, по тонкой пленке едва-едва затянувшейся раны, и кажется надави — вновь истечет кровью, гноем и серым льдом тех слез, что никогда нельзя выплакать до конца.

Андуин без особого огорчения уничтожает словом силы подлетевшего к нему со спины нетопыря; почему-то этот жест вызвал у него какую-то инстинктивную, болезненную жажду развернуться, посмотреть на то, что происходит вокруг — будто бы интуиция буквально силком заставляет его сделать то, о чем он даже не подумал бы сейчас, пытаясь выдернуть из себя пустившие корни отголоски чужой воющей, точно волки, боли.

Но Андуин оборачивается. И Андуин видит демонов.

Вонь скверны становится невыносимой, и он в ужасе смотрит на орды.

Они не должны быть здесь — говорит ему внутри логика.

Они лишились предводителя — шепчет рассудок.

Однако все, что он делает — это кричит:

- Демоны!

И жрецы обращают на это внимание.

▼ ▼ ▼

Младший Ринн не был хорошим мечником, он не был хорошим бойцом на ближней дистанции — но, отправляясь на Расколотый Берег, где были твари страшнее, чем те, о которых его пожилой стюард рассказывал ему в дворфийских сказках, когда принц был еще совсем юн и мало что понимал, он не забывал о том, что оружие — то, что спасет твою шкуру. Когда небо темнеет ядовито-зеленым огнем, он знает, что пришло время взяться за лук.

Оружие ложится ему в руки как влитое,, и Андуин, глядя на других жрецов, глядя на те небольшие отряды солдат, что должны были их охранять, понимает — это будет отвратительная битва, и, возможно, они погибнут в борьбе с недобитками Легиона — когда основная битва уже прекратилась и закончилась, и даже падший титан получил то, что давно ему причиталось.

Первая стрела со свистом прорезает воздух, вонзаясь в плечо какого-то рослого демона, издавшего глухой и отвратительный вой. Вторая прилетела ему промеж глаз — Андуин видит, как едкая кровь хлынула на морду существа, и стреляет в следующего.

Чего уж он в своей жизни не ожидал, так это настолько прямой битвы с демонами.

Андуина отвлекает вой в голове, отвлекает невыносимая боль во всем его существе, точно интуиция подсказывает: кто-то должен управлять толпой низших демонов. Они неорганизованны сами по себе, так не бывает, чтобы они шли таким хорошим боевым строем.

Где-то внутри него закрадывается сомнение, что это просто атака недобитков. Это управляемая атака недобитков. Кто-то из чернокнижников?

Нужен осмотр.

Он делает еще несколько выстрелов и с удивительной ловкостью заскакивает на ближайшие камни, свистом подзывая к себе одного из грифонов. Послушный зверь подлетел почти сразу же, позволяя ему сделать маневр — подняться в небо.

Боевой зверь, видимо, отлично тренированный своими хозяевами, слушался малейшего жеста -  Андуину даже не слишком — то приходилось им управлять. Впрочем, что нужно было от зверя — это набор высоты достаточной, чтобы можно было понять, кто ведет эту ораву в бой.

Грифона он сажает на возвышении — и наблюдает внимательно, прицеливаясь из лука.

Ему нужно знать, кто ведет их в бой.

Он стреляет, замечая человекоподобную фигуру — расстояние не позволяет ему понять, что творится, однако он прекрасно понимает, что пытается подстрелить нечто.

И он не знает, насколько ему повезет.

Отрешенная мысль о том, что, по крайней мере, он умрет, сражаясь, проскальзывает внутри.

Он отгоняет ее.

Народу еще нужен король.

Он стреляет еще раз, надеясь, что стрела прилетит точно в цель.

Ему нужно понять, что или кто ими управляет.

+1

5

Он шёл медленно, ощущая, как закованные в латы ноги слегка проваливаются в отравленную скверной землю. Мимо изредка проносились отставшие гончие – основная часть тварей уже была впереди. В отличие от человека они со свойственной демонам жадностью стремились как можно скорее добраться до желаемой крови.

Их не ждали. Прекрасно. Неожиданный удар это уже половина победы. Вспышка света на доли секунды освещает окрестности – один нетопырей падает, обожженный враждебной стихией. Но никто не обращает на это внимание.

- Демоны.
Молодой, сильный голос. К тому моменту, когда на крик оборачиваются, самые быстрые из упомянутых демонов достигают отряда. Двое из жрецов падают на землю под ударами, желая их крови и жизни, демоны сбиваются вокруг тел поверженных, ломая строй.
Вариан Ринн хмурится и на мгновение останавливается. Насколько сложнее стало справляться с этими тварями после того как… После того как что?
Они все это ощутили. Все, кто был связан со скверной. Как будто исчезли нити, объединявшие всё многообразие искаженных тварей в единую армию. Некоторые даже как будто утратили интерес к борьбе.
Недопустимо.

Ближайший страж скверны получил мощный удар латной перчаткой и, потеряв равновесие, упал в черный песок. Остальные, увидев приближение своего командира, бросили растерзанное тело и, преследуемые бдительным взглядом воина, рванулись в бой.
Ринн опустил взгляд на останки жреца. Шевельнулось ли что-то внутри него при виде алой крови и белых одеяний?

И только сейчас краем глаза воин заметил взмывшего в небо грифона. Враги совсем растеряли страх. Что именно произошло с Легионом ещё предстояло узнать, но сейчас это не имело значения. Цель известна, способы её достижения очевидны. Кто бы ни встал на пути скверны – станет её частью или погибнет. Низшие демоны не понимали философии Легиона, их вперед гнала жажда крови и насилия, словно дикие животные они мыслили лишь о добыче.

По левую руку несколько гончих схватились со жрецом, тот отбивался как настоящий воин, сначала одна, потом другая тварь упали на землю, сраженные силой света. Их место занял страж скверны, но, похоже, у жреца хватит сил и на него. Но бывший король снова поднял взгляд на грифона, точнее, на наездника, которого невозможно было различить с такого расстояния.

Первая стрела, от неё Ринн просто уклоняется, нырнув в сторону. Вторая разбивается о наплечник. Но расстояние слишком большое, ударной силы не хватает, чтобы повредить оскверненный черный металл. Воин перехватывает меч поудобнее. Похоже, его противник был лидером отряда. То, что нужно.

Воин с неожиданной для закованной в латы фигуры скоростью срывается с места, делает несколько рывков и оказывается на камне буквально в двух десятках метров от противника. Конечно же он помнил о луке в руках врага и точно не собирался играть роль легкой мишени. О грифоне он тоже помнил – над потенциальным местом битва кружили нетопыри.
Кто окажется быстрее – он или неизвестный лучник?
Где-то снизу завывали демоны.

Взгляды командиров встретились.

Отредактировано Varian Wrynn (06.08.18 14:55)

+1

6

Андуин Ринн хорошо понимал, что такое Легион: пусть его и оберегали до самого конца от прямых стычек с этим врагом, никто не мог сокрыть от него древние знания из прошлых битв — тех самых, что происходили до его рождения. Знания — сила; острое и отточенное оружие, которому можно найти удивительное применение — если знать, как. А уж с книгами Андуин знал, что нужно делать. И именно поэтому он сейчас старался вычленить то существо, что является лидером в этой своре: Пылающий Легион был обезглавлен, Саргерас заточен, а его эредарские генералы мертвы - а это значит, что демоны в сути своей стали хаотичны, безумны и непоследовательны. Если только у них нет лидера. И, если демоны держали строй — значит, и лидерство над ними кто-то держал.

И это что-то нужно было убить. Иначе они рискуют понести колоссальные потери тогда, когда война уже была окончена.

Впервые он в битве за выживание — и Андуин чувствует себя чертовски странно; страх скребется острыми кривыми когтями прямо под клеткой ребер, пересчитывая кости и перемалывая в труху ощущение всякой героичности любых поступков, когда он натягивает тетиву и собирается стрелять уже с земли — камень, на котором он устроился, служил ему дополнительными сантиметрами возвышенности помимо самого холма. Ему кажется, что, попробуй он прострелить одному из самых крупных из них башку — что-то может измениться; повернуться так, как нужно живым, а не демонической погани. От напряжения звенит в ушах.

Однако он не стреляет — существо оказывается рядом с поразительной скоростью, необузданной и дикой, и именно тогда Андуин понимает, что все намного, намного сложнее, чем он когда-либо мог себе представить в своей недолгой жизни.

В Покое Льва не было тела — Генн Седогрив рассказал ему, что от Вариана Ринна ничего не осталось — лишь пепел и пламя, да лежащий в том, что когда-то было героем, Шаламэйн, что горит теперь исцеляющим Светом, отзываясь на душу его нынешнего носителя — того, что был жрецом, а не воителем. Когда-то юный король успел подумать, что, наверное, это и к лучшему — ни один  мастер по камню не сможет передать ту струящуюся под кожей погибшего короля ярость, истинно-волчью, подаренную самим Голдринном. Однако не только этого не достает камню — ему не достает жизни.

Андуину хотелось запомнить отца живым.

Что же, кажется, с некоторыми желаниями Андуину следовало бы быть осторожнее. В конце-концов, он не уточнял, насколько именно живым и в каком качестве, не так ли?

Существо напротив было давно оплаканным и похороненным призраком, скорбь и боль еще не отгремела в юном сердце Ринна, да вот только постепенно, шаг за шагом, начала исцеляться, покрываясь тонким серым льдом из замерзающих слез и постепенным принятием королевского долга, который необходим королевству Штормград и Альянсу куда больше, чем слезы и спущен+ные флаги. 

Но сейчас он совершенно не знал, как ему реагировать на то, что он видел. Эмоции стали штормом и били по нервам громко, ужасающе громко и безумно. Он молчит, глядя прямо на командира демонов — и полный едкой скверны чужой взгляд отзывается внутри него адской болью. Пальцы сжимаются на древке лука сильнее, сильнее — еще немного и сломаются.

Он стреляет — чуть выше плеча, зная, что промажет.

- Отец, - выдыхает он сдавленно, непонимающе и неверяще.

Неужели все, что сейчас происходит — действительно правда? И его погибший за Альянс отец — теперь порождение демонов?

Андуин вскакивает и делает несколько шагов назад.

Он не может с ним драться.

0


Вы здесь » STORYCROSS » чувствуй спиною юг » broken down on the broken shore